Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд Страница 92

— Замолчи! – Слёзы текли по её щекам против воли. Что делать? Вопрос крутился в голове, но тело оставалось парализованным.

Он потянулся к её руке снова – она отстранилась.

— Хотя бы платок возьми… – Он беспомощно пододвинул его. Она проигнорировала. Ничего от него больше не примет.

Измена. Основание для развода. Теоретически. Ни один судья не аннулирует брак без его согласия – лишь снисходительно улыбнётся «понятному проступку» и посоветует ей быть лучшей женой, чтобы муж «не сбивался с пути». От несправедливости внутри всё горело. Слёзы высыхали на раскалённой коже, горло пересохло.

— Возьми платок… – Он настойчиво протянул его. – Погоди… Что это за монограмма? – вдруг спросил он, разглядывая ткань.

Софи повернулась и на сей раз вырвала платок из его пальцев.

— Он принадлежит Паганини.

— Но как?..

— Я плакала. Из-за тебя! А он… утешил меня.

— Ага, – Пауль поднял бровь.

— Подав мне платок! – закричала она. – Да как ты смеешь?!

— Прости… – прошептал он.

В этот момент распахнулась дверь, и послышались голоса близнецов:

— Мы дома!

Не веря своим ушам, она поднялась. Катерина вернулась? Как Кристиану это удалось? Сила вернулась к ней внезапно, будто вихрь наполнил паруса мельницы. Она бросилась к детям, вбежавшим на кухню.

— У тёти Флорентины и дяди Петера было ужасно! – выпалила Катерина, но, увидев отца, окаменела. Кристиан тоже застыл на месте.

— Дети! Как я рад! Да, я вернулся, и теперь всё будет хорошо! – Пауль говорил с нарастающей эйфорией, отчаянно пытаясь вызвать у них ответную радость. – Мы – семья! Нас ничто не разлучит! Я покончил с вином! Верьте мне! Кристиан, Катерина, идите сюда, не бойтесь меня!

На мгновение близнецы замерли, переглянулись. Софи уже хотела вступиться, защитить их от его напора – но в следующий миг они бросились к отцу и стихийно обняли его, словно снова стали малышами.

Софи осталась в стороне – одинокая тень рядом с этой картиной семейного счастья, одна со своими невыплаканными слезами.

Глава 29

3 июля 1828 года

— Я так рада, что наш отец снова дома.

Эту фразу Софи слышала ежедневно вот уже четыре недели. Дети не уставали повторять, как сильно скучали. Сегодня днём Катерина вновь произнесла эти слова с облегчённым вздохом, зайдя в мастерскую, и вновь они укололи усталое сердце Софи: она никак не могла избавиться от мысли, что стоит лишь подождать – и Пауль снова возьмётся за бутылку, заставив детей страдать.

— Я мешаю? – спросила Катерина.

— Нет, нисколько! – поспешно ответила Софи. Дочь ни в коем случае не должна чувствовать себя лишней. К счастью, в последнее время Катерина всё чаще искала её общества, и Софи угадывала – девочке хотелось поговорить. Столько всего оставалось невысказанным, да и у Флорентины с Петером явно произошло что-то, заставившее Катерину вернуться так поспешно. А может, Софи стала слишком подозрительной и девочкой двигала тоска по дому?

Возвращение отца, во всяком случае, помогло дочери снова почувствовать себя на своём месте. Казалось, Катерина больше всего на свете мечтала о семье. Это осознание стало вторым уколом Софи. Семья. Как сильно она сама желала бы для детей этого чувства единства – и как мала была возможность повлиять на то, что Пауль сделает с их «начать сначала». Сможет ли она когда-нибудь снова смотреть на мужа без тени – без этой картины перед глазами, в которой он лежит в постели с Флорентиной?