Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 54

Не надо, Ашборн.

Не успев опомниться, я уже беру ее в руки. Мурашки бегут по позвоночнику, когда большой палец касается надписи на первой странице:

«Ч. А. Рейвенскрофт.

Запись от 23.01.2017 по 30.06.2017».

Это дневник.

Срань господня, это дневник Чона.

Убрав в карман ингалятор, я жадно скольжу по строчкам, бесстыдно впитывая в себя чужую жизнь.

4 февраля…

Мне все осточертело.

5 марта…

Джон думает, что лечит меня. Как нелепо.

Он не понимает, что это я изучаю его.

21 марта…

Сегодня его день, но он молчал.

9 апреля…

Женщина дотронулась до меня и искусственно улыбнулась, когда сыпала извинениями.

Я улыбнулся в ответ.

Она спросила про номер, а я думал о том, как замораживаю эту руку.

Но она отвратительна. Ни изящества, ни красоты. Только показное уродство, пропитанное старой кожей. Она пахнет как ланолин и пчелиный воск.

Кто такой Джон?Шокированная, я засовываю ингалятор обратно в карман и прислоняюсь к книжной полке, а затем раздается щелчок. Стена внезапно отъезжает, разрезая воздух легким высоким скрежетом.

— Что?.. – выдыхаю я и кричу, прежде чем проваливаюсь в темноту. Кабинет тут же захлопывается. Мои ушибленные конечности ноют, притупляя боль от бешенного биения сердца, страх вгрызается в кости, и каждый дюйм тела переполнен чистым ужасом.

Судорожно вздохнув, я оглядываюсь и моргаю, чтобы привыкнуть к мраку и сориентироваться.

Здесь холодно и воняет сыростью. Проход узкий, покрыт камнем и освещается едва заметным светом, льющимся из редких маленьких фонарей.

Ты умрешь, замурованная в гробу из-за своей тупой задницы, Иса.

Эта навязчивая мысль не дает мне покоя. Посылая проклятья, я прикрываю глаза и вдыхаю лекарство ингалятора, а затем с трудом поднимаюсь на ноги. Мои пальцы тянутся к телефону, который уже не работает от сети, а через секунду и вовсе выключается из-за низкого заряда батареи.

Блядь!

Что мне делать?

В течение следующих часов я позволяю себе тонуть в страданиях.

Я шарюсь по всем стенам, нажимаю на каждый гребаный дюйм, кричу, призывая на помощь, но чем больше времени проходит, тем сильнее паника распускает свои щупальца.

Вытерев испарину, выступившую на пылающей коже, я упираюсь лбом в холодную стену и глубоко дышу. Сколько я протяну здесь? Несколько дней? Неделю?

Может быть, это была ловушка. Может быть, он хотел, чтобы я убила себя сама. Нормальный человек не стал бы идти на поводу у убийцы. Но во мне нет ничего нормального. И никогда не было.

Превозмогая усталость, я иду вдоль узкого прохода, ожидая увидеть на другом конце дверь. Маленькое темное пространство давит на меня со всех сторон, посылая тошнотворные порции адреналина.

А потом где-то вдалеке раздаются голоса.

Я перехожу на бег, задыхаясь от кошмарных видений и запаха гари, и в какой-то момент, споткнувшись о порог, падаю головой вперед. Черт побери.

Мои глаза слезятся и щурятся от яркого света.

Первое, что я вижу, – это идеально начищенные оксфорды. Я медленно поднимаю голову, все еще лежа на полу, и сталкиваюсь с Чоном взглядом. На нем белоснежная рубашка и темно-серые брюки. Карие глаза кажутся более темными, более равнодушными, чем когда-либо, но я все равно оказываюсь втянута в их завораживающе ледяное безразличие.

Он постукивает пальцами по бедру в умеренном ритме, и мои губы приоткрываются, когда его внимание скользит по моей позе.