Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 55

Я до сих пор стою перед ним на коленях.

— Что ты здесь делаешь? – спрашивает женский голос.

По какой-то причине ее слова похожи на ушат холодной воды.

Я не сразу заметила Элену, но теперь она стоит посередине комнаты, подобно статуе карающей богини Немезиды, грозной и неумолимой, как проклятье, посланное с небес. Она одета в блестящее серебристое платье, а ее прекрасные темные волосы струятся по хрупким плечам. Возможно, они праздновали помолвку.

Я прихожу в себя, поднимаясь на ноги, и чувствую, как к щекам приливает кровь, когда взгляд цепляется за золотое кольцо на его безымянном пальце.

Выражение лица Чона столь же пустое, как и все, что он излучает, но он не перестает следить за мной.

Я падаю в черную дыру, смотря в ответ.

Хочу услышать, что он ей скажет. Что я просто его гостья? Что я его любовница или даже очередная одноразовая шлюха? Почему меня это вообще волнует?

Чон убирает левую руку в карман:

— Выйди.

Первые несколько секунд я не осознаю, что он сказал это мне.

Моя кожа горит от словесной пощечины, а затем я одариваю Элену фальшивой улыбкой, разворачиваюсь и ухожу, желая как можно скорее убраться из этого проклятого дома.

В нынешнем положении мы с Эленой обе будем рады, если он выбросит меня из своей больной головы. Я надеюсь, что дело Мириам Ашборн закроют в кратчайшие сроки и у него больше не будет рычагов давления, которые могут принудить меня к его грязным делам.

Я ненавижу Чона Рейвенскрофта, и эта ненависть меня погубит.

Забрав из комнаты свою сумку, я быстро спускаюсь по лестнице и вылетаю на улицу, мгновенно промокая под дождем. Вероятно, известная всем бешеная сука напугала дворецкого, поэтому машина с водителем уже припаркована возле входа.

Я залезаю в салон, и, как только раздается скрип колес, мои плечи расслабляются, позволяя легким расшириться для освобождающего вдоха.

Блядь. Блядь. Блядь.

Мужчина смотрит на меня через переднее зеркало.

— Включить радио?

— Нет.

— Обогреватель? Вы дрожите.

— Нет… Почему вы остановились?..

Открываются двери. А затем меня выдергивают из машины, и чужие грубые губы обрушиваются на мои.

Мое дыхание обрывается.

На меня давят тяжесть запаха его кожи, его настойчивые руки и пальцы, запутавшиеся в моих волосах. Чон жестко тянет их назад, чтобы поднять мою голову сильнее.

Всхлип вырывается из моего горла, и я с силой бью его в грудь.

— Какого черта?..

Он смотрит мне в глаза, безжалостно высасывая из меня душу этим равнодушным мертвым взглядом. Небрежный звук его хриплого голоса раздается в воздухе, как моя собственная смерть:

— Просто замолчи, Изабелла.

Я инстинктивно открываю рот, когда он ощутимо кусает меня за челюсть, а затем сплетает наши языки, сталкивая нас зубами.

Это грубо. Жестко. И совершенно не поддается контролю.

Дождь неумолимо хлещет по коже, забирая с собой тяжелое дыхание.

Он унижал меня. Отвергал меня.

Но этот поцелуй не похож на те, что были раньше.

Его холодные пальцы забираются под ткань моего мокрого джемпера, я резко выдыхаю в его рот. Ребра болят и вот-вот сломаются от того, с какой силой сжимается мой живот.

Я не могу это выдержать.

Все, что касается Чона, становится разрушительным.

Он разрушает меня. Каждым хищным движением губ, каждым ответным стоном. Я чувствую, как стыд и ярость стекают по венам, и каждый дюйм меня загорается, накапливая неумолимый жар между ног.