Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 53

— Что значит, его нет дома?

Я пересекаю порог кабинета.

— Господин Хван до сих пор в отъезде. – Дворецкий смотрит на меня с подозрением, будто я могу выкинуть что-то безумное. На самом деле я никогда не была так близко к хаосу, как за последние месяцы после знакомства с его хозяином. – Вам нельзя находиться здесь, мисс Ашборн. Я провожу вас…

— Я не пленница. И я могу находиться там, где пожелаю.

— И все же позвольте мне…

— Хватит. – Мой голос повышается, я чувствую, что начинаю терять самообладание. Пальцы медленно проводят по гладкой поверхности ноутбука, пока дождь за окном заливает сад. – Я провела здесь почти неделю! Я возвращаюсь в Шотландию. Вы можете попросить водителя отвезти меня в аэропорт или мне вызвать такси?

— Мистер Хван запретил вам покидать Шато Ривьер.

— Мистер Хван. Мистер Хван. Мистер Хван. Его фамилия Рейвенскрофт. – Я падаю в кресло, закинув ноги на стол. – Вашего гребаного мистера Хвана здесь нет. Так вы подготовите машину или мне вызвать полицию?

Истинный француз показно морщится, а затем снова натягивает непроницаемую маску: как и все в этом доме, он не более чем искусственная кукла, выполняющая приказы.

Я не пополняла счет уже почти две недели. Мириам до сих пор находится под залогом, наверняка до смерти напуганная делом, к которому не имеет никакого отношения. Лукас говорит со мной лишь односложными фразами.

А психопат не отвечает ни на сообщения, ни на звонки.

Неудивительно, что мое исключительное терпение быстро перетекает в раздражение.

Филипп сдается.

— Я попрошу собрать ваши вещи.

Я закатываю глаза, ощущая, как призрачное стекло царапает и сдавливает горло. Мои пальцы нащупывают пластик в кармане джинсов.

— Я не беспомощная. Мои вещи уже собраны. Просто вызовите чертову машину.

Как только за дворецким захлопывается дверь, я тут же подношу ингалятор к губам и делаю судорожный вдох.

Чертов ублюдок.

Если он думал, что я буду его марионеткой бесконечно, то он ошибался. Мне не впервой иметь дело с подонками, но Чон…

Чон – исключительное зло, заключенное в красивую оболочку и чопорные, надменные манеры.

Он загнал меня в угол. Заставил почувствовать бессилие и страх.

Мое дыхание сбивается. Чтобы сместить фокус внимания, я разнюхиваю по кабинету и разглядываю фотографии. Многие лица мне уже знакомы благодаря небольшому сталкерскому ресерчу. В том числе лицо его дедушки Эдуарда и отца Аларика Рейвенскрофта. Взяв в руки рамку, я всматриваюсь в снимок.

Как странно. Его семья выглядит счастливой, а матери нигде нет. О ней почти нет упоминаний: кореянка, умершая много лет назад. Ее имя так и не появилось в газете, словно кто-то поспешил стереть ее существование. У Чона были плохие взаимоотношения с матерью? Или это нежелание вспоминать того, кто давно исчез?

Неожиданно раздается едва заметный звук. Я оборачиваюсь, пронзая взглядом стену, заставленную книгами.

Что за чертовщина?

Проверив, не появился ли Филипп, я подхожу ближе. Я сразу замечаю, что здесь что-то не так. Почему даже в закрытой комнате ощущается легкий сквозняк? Чувствуя себя сумасшедшей, я дотрагиваюсь до стены, и звук при простукивании оказывается глухим. Мои костяшки пачкаются в свежей серой краске.

Переведя взгляд на книги, я замечаю ту, что выделяется больше всего. Обложка сделана из черной кожи, а название стерто.