Переезд - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 54

— Старье берем, старье!

— Вань! — встрепенулась Анна Львовна. — Надо бы мою старую горжетку старьевщику отнести. Ну, ту, лисью… Она ведь почти новая!

— Так новая или старая? — доктор хохотнул, поглаживая жену по плечу.

— Да не в этом дело! Мне б хоть какой халатик…

— А зачем? — хохотнув, Иван Палыч стащил с жены одеяло. — Ты и без халатика чудо, как хороша!

— Вот же дурень! — рассмеялась супруга. — Мне и на кухню голой прикажешь ходить?

— А пусть завидуют!

— Старье берем! Старье…

— Ты все же отнеси, Иван! А то жалованье, сам знаешь…

Жалованье в наркоматах и впрямь, оставляло желать лучшего. Хорошо хоть выручали пайки.

— Ладно, схожу…

Быстро одевшись, доктор прикрыл дверь комнаты и зашагал по длинному коридору, по пути здороваясь с соседями.

— Здравствуйте, Лена! Как дети? Не болеют?

— Тьфу-тьфу, Иван Павлович!

— Если что — обращайтесь безо всякого стеснения!

— А вот за это спасибо!

— Пелагея Владимировна, привет! Как там в «Пролеткульте»?

— Завтра Маяковского ждем!

— Ох ты ж! Вот это здОрово!

— Хотите — приходите с женой. Он вечером выступать будет, часов в семь. Адрес знаете.

— Да уж знаю, спасибочки! Вот только со временем — беда. Так что пока — вряд ли.

Спустившись во двор по черной лестнице (парадная выходила на улицу), Иван Палыч полной грудью вдохнул волшебный воздух московского майского утра, радостного и солнечного.

Около старьевщика — пожилого седоватого татарина в длинном халате поверх пиджака — уже толпился народ. Дети приносили старые елочные игрушки, взрослые — ненужные вещи, в основном носильные. Какая-то старушка притащил клетку для попугая и просила за нее какую-то совершенно невероятную сумму:

— Ви знаете, любезный, ею когда-то владела старшая фрейлина при дворе государыни-матери Марии Федоровны! О, у нее был такой фривольный попугай. Он так ругался, так ругался…

В конце концов, старушка продала клетку за несколько соврублей и быстро зашагала прочь со двора, как видно — в лавку.

— Прошу! — Иван Палыч, наконец, тряхнул горжеткой. — Смотрите же, как искрится мех! Настоящий мексиканский тушкан… или шанхайский барс!

— Э-э, товарыщ! — погрозив пальцем, засмеялся старьевщик. — Сдается мне, это обычная лисичка! Что скажете насчет Чемберлена?

Народ уже разбежался, и старьевщик, похоже, был рад поболтать. К тому же, подошел и его земляк, дворник:

— Здравствуйте Иван Павлович!

— Доброе утро, Ахмет.

— Нынче подметал с улицы, у парадной, — закуривая папироску, посетовал дворник. — Все эти машины, авто… Савсэм на Москве воздух испортили! Не воздух — один керосин.

— Да много ли тут машин? — убирая денежки в карман, расхохотался доктор. — «Минерва» моя не мешает?

Иван Палыч частенько подъезжал к дому на служебном авто, оставляя машину у тротуара. Да и Анну Львовну подвозили из наркомата то на «Форде», а то и на шикарном «Паккарде» из царского гаража, на котором обычно ездил сам нарком просвещения Анатолий Васильевич Луначарский.

— Э, дарагой мой! — выпустив дым, засмеялся Ахмет. — Вы же — интелыгенция! У самого парадного крыльца не стоите! Не то, что некоторые.

— А что кто-то проход загораживает?

— Да бывало! — дворник укоризненно покачал головой. — Такой красывый машина, бэлий, с красными дверцами.

— Та-ак… — услыхав про авто тут же насторожился Иван Павлович. — А что за автомобиль?