Докторша. Тяжелый случай - Наталья Шнейдер Страница 48

А деньги, которые не нужно просить, это единственные деньги, на которые можно рассчитывать.

— Как прикажете, Анна Викторовна, — повторила экономка.

— А теперь проводи меня в девичью.

Она ответила не сразу — похоже, слова подбирала.

— Прошу прощения, вам не к лицу туда ходить. Если изволите что-либо приказать, я передам.

Не к лицу. Прекрасно. Видимо, в помещениях для прислуги особая физика, от которой барские лица теряют форму.

Такой феномен тем более следует изучить.

Глава 14

Я подняла бровь.

— Интересно. Значит, лицо у барыни портится от соприкосновения с реальностью.

И без того прямая, ее спина стала еще прямее — хоть на первый взгляд это и выглядело невозможным.

— Реальность такова, Анна Викторовна, что вы только что поднялись с постели после тяжелой болезни. Дворовые девки неопрятны. Если вы изволите снова слечь от тамошнего духа, Андрей Кириллович с меня строго спросит.

Говорила она вроде бы вежливо, но в каждом слове отчетливо читалось «не лезь не в свое дело».

— Андрей Кириллович спросит еще строже, если через два дня некому будет подать ему обед. А вы даже не знаете, что половина дворни — по крайней мере женской ее части — мается животами.

— Если они не притворяются.

— Вот и посмотрим. Веди.

С видом королевы, всходящей на эшафот, экономка двинулась из спальни. Я пошла за ней.

За дверью оказался будуар. Секретер у окна, кушетка, обитая бледно-голубым шелком. На столике для рукоделия — незаконченная вышивка с розами. Наверное, так и останется незаконченной: я не слишком люблю вышивать, предпочитая коротать редкий досуг за чтением. Проходя мимо туалетного столика с зеркалом, я покосилась на него — и тут же отвела взгляд. Чужая память показывала мне юную красавицу. Это зеркало — изможденную женщину с запавшими глазами и желтоватым лицом. Впрочем, странно ожидать иного: мертвые в принципе цветущим видом не отличаются, а я едва-едва перестала к ним относиться.

Малая гостиная с тафель-клавиром, при виде которого Анна неизменно мысленно кривилась: во всех приличных домах давно стоят рояли. Однако этот дом полагался губернатору по чину, как мундир и экипаж, и он не собирался полностью обставлять его заново. Его и тафель-клавир вполне устраивал.

За малой гостиной следовала галерея, пышно названная зимним садом. После натопленной спальни и будуара меня пробрал холод: печей в галерее не было, окна покрылись инеем. Кадка с пальмой — бедное растение мне стало искренне жаль; пара больших горшков с геранями и фикус. За фикусом сливалась с деревянными панелями стены дверь. Экономка отворила ее и шагнула в темный коридор. Я двинулась за ней, проклиная собственное упрямство. Это для здоровой пара комнат не расстояние, а мне уже хотелось опереться о стену и отдышаться.

Впрочем, едва я зашла в длинный «черный» коридор — для прислуги, чтобы не мельтешила перед господскими глазами, — дышать расхотелось вовсе. Характерный смрад чувствовался уже здесь, а звуки, доносящиеся из приоткрытых дверей довершали картину.

Это не дом, это филиал инфекционной больницы. Женская палата — девичья, мужская — людская.

Экономка поднесла к лицу надушенный платок.

— Анна Викторовна, настоятельно прошу вас вернуться в спальню. Если вы заразитесь…

— Где девичья? — Препираться я не собиралась.