Докторша. Тяжелый случай - Наталья Шнейдер Страница 49

Она указала мне на ближайшую дверь.

Едва я вошла, все повскакивали. Точнее, попытались вскочить. Одна тут же повалилась обратно, другая метнулась к ведру, зажимая себе рот.

Я огляделась. Комнатушка с нарами вдоль стен, в углу — поганое ведро, которое какая-то девка тут же попыталась убрать с глаз долой, не обращая внимания на скрючившуюся товарку.

Болеет только женская прислуга? А мужики?

— Серафима Карповна, немедленно позовите Степана, чтобы он доложил мне о ситуации в людской, — велела я.

Камердинер барина для мужской прислуги все равно что экономка — для женской.

— Боюсь, Степан докладывает исключительно барину.

С одной стороны, она была права: сферы влияния делились четко. С другой…

— Серафима Карповна, — повторила я тем тоном, от которого студенты менялись в лице. — Я не обсуждаю с вами субординацию Степана. Я вам приказываю. Если Степан считает, что он служит исключительно моему супругу, пусть знает, что вскоре ему придется докладывать Андрею Кирилловичу о вспышке кишечной инф… желудочной заразы, которая, выкосив прислугу, перекинется на господскую половину. И о том, по какой причине придется отменить масленичный бал.

И самой мне стоит поберечься вдвойне. Но об этом я подумаю потом.

— И если он не желает объяснять барину, как такое допустил, пусть явится ко мне.

Экономка сглотнула.

— Как прикажете, Анна Викторовна. — Она выскользнула за дверь.

Впрочем, вполне возможно, просто торопилась вдохнуть чистого воздуха. В этом я ее понимала. Однако мне пока придется остаться здесь и разобраться, что за напасть скосила девичью. А может, и не только девичью — судя по топоту и мату, раздавшемуся в черном коридоре.

— Лежать всем! — гаркнула я, обнаружив, что служанки, все как одна, послезали с нар и пытаются изобразить поклоны, не свалившись при этом.

Пожалуй, не стоило так рявкать, даже у здоровых конфуз может случиться, не только у больных.

— Лягте, — повторила я уже мягче. — Я не буду сердиться на то, что болезнь мешает вам вести себя при барыне как подобает.

А мне самой нужно хотя бы полминуты, чтобы собраться с мыслями. Я не доктор Хаус, универсальный гений. Я — акушер-гинеколог. Конечно, какие-то базовые знания у меня есть, и с моими пациентками что только не приключалось — инфекция не спрашивает, беременна ли жертва и не собирается ли рожать. Однако на такие случаи всегда есть консультанты.

Здесь я сама себе консультант, и остается только надеться, что мне хватит здравого смысла и базового образования.

Я подошла к Матрене, скрючившейся на нарах.

— Простите, барыня, — прошептала она.

Губы у нее пересохли и покрылись корками, глаза ввалились, будто она неделю не спала, лицо землистое.

— Лежи. — Я положила ладонь ей на лоб.

Горячий, но не пылает.

И как, спрашивается, работать, когда даже элементарного градусника нет? Будем считать — субфебрилитет.

— Когда началось?

— С вечера, барыня. Сперва забурчало в животе, а потом… — Она осеклась, проглатывая грубое словечко. — Только бегать и успевала всю ночь. Как прорвало.

— Поняла. Еще на что жалуешься?

— Да разве ж я посмею жаловаться, барыня? Живу у вас как у Христа за пазухой.

Тьфу ты! Ну вот как прикажете собирать анамнез в таких условиях?

— Знобит?

Она кивнула.

— Тело ломит? Кости крутит?

— Да вроде нет. Только тошнит и…