Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 247

Дарро рвано вдохнул и подался вперед, прижал поцелуй к солнечной метке, будто бы поклоняясь ей. Мои волосы закрыли его лоб. От его близости у меня кружилась голова – из спины Дарро показался сделанный из ночи плащ, его рот навис опасно близко от того места, где я хотела его видеть. Хотела почувствовать его.

Сердце забилось в диком ритме – лицо Дарро скривилось от ярости.

— Пусть они вырезали на тебе свой пепельный знак, – он прижал волчий клык к моей метке. – Пусть пообещали тебя другому и приняли тебя в семью.

Он нажал на клык, и я закричала.

— Но они не могут стереть то обещание, что мы уже разделили.

Дарро порезал меня волчьим клыком.

Поднял взгляд – глаза чернее, чем я когда-либо видела. В них не осталось дыма и серебра – только опасная, смертельная полночь. Медленно и чувственно пальцы Дарро провели по линиям пульсирующей солнечной метки – та закровоточила.

Я попыталась вздохнуть. Кровь моя блестела в лунном свете рубиново-черным.

Дарро поднял подбородок и поймал мой взгляд.

— Мы кровоточим вместе, мы принадлежим друг другу.

Я открыла перед ним свое сердце. Не сдерживаясь.

Дух мой сплелся с его духом: мост между нами пылал ярко и по-настоящему.

«Мы принадлежим друг другу», – прошептала я внутри его головы.

Он дернулся, стоя на коленях. Порезал меня в последний раз. А потом с горячим, жадным стоном опустил голову и прижался губами к моей кровавой метке.

Они пил мою кровь.

Внутри меня жарко и сияюще качался свет.

Я приложила ладони к его голове, зарылась пальцами в волосы. Дарро пил мою жизненную силу глоток за глотком – та бежала прямо в его живот. В его сердце. К его духу. В его вечность.

Тело мое ожило – кожа начала сиять.

Ночное небо больше не сияло мрачно серебром – его осветил фальшивый солнечный свет.

Син и Зетас тоже сияли золотом. Очертания ив сияли красивым белым светом. Я потерялась в Дарро.

Я хотела его.

Хотела его целиком.

Я нуждалась…

Я закричала, когда его зубы задели свежие, чувствительные порезы. Его рот присосался к моему бедру, руки задвигались. Дарро порезал клыком свою ладонь и зашипел под нос – должно быть, больно. Он прижался животом к моим ногам и поднял сияющую алым руку.

Капли его крови закапали мне на живот. Дарро показывал мне себя.

Дрожащими пальцами я заклеймила его. Взяла за запястье. Поднесла кровь к своим губам и приготовилась пировать… Дарро те временем целовал мое бедро снаружи и внутри, добрался до…

Его язык коснулся меня там, и я резко вскрикнула.

Я корчилась в его объятьях, пока Дарро облизывал меня – горячо, мокро, словно жаждал поглотить полностью. В глазах замелькали звезды.

Я сияла солнечным светом.

Его плечи не давали моим ногам сомкнуться: Дарро топил меня в изысканной пытке.

— Пей, Руна, – проговорил он меж моих ног, резко зацепив плоть зубами, – я чувствовала его дыхание. – Да будут прокляты видения и предзнаменования, предупреждения и предсказания.

Язык его оказался внутри меня.

— Стань моей.

Я плыла в океане похоти.

Дрожала и дергалась с каждым движением его языка.

Едва могла дышать – Дарро снова поднес кровавую ладонь к моему рту, не отвлекаясь от своего обеда. Язык его проникал все глубже и глубже…

— Стой! – умоляющий, исступленный приказ. – Прошу… остановись.

Дарро замер.

Он резко поднял голову и рванул руку на себя. Рыкнул и вскочил на ноги, схватил волчий мех и крепко прижал его к своему все еще стоящему естеству.