Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 248

– Ты.

Я подскочила и резко опустила оленью шкурку. Щеки запылали – влага языка Дарро смешивалась с влагой, которую он выманил из меня.

Между ног пульсировало. Я поторопилась подняться. Свет мой угас. Метка все еще истекала кровью, которую пил Дарро.

— Солин… – я обхватила себя руками.

— Прошу, скажи, что ты не испила его, Руна, – Солин сделал шаг вперед и чуть не упал – в руках он крепко сжимал Натима. – Тебе станет плохо…

Зетас зарычала со своего места – ее все еще сдерживали тени.

Они сбились в кучу и быстро поползли по траве в сторону повелителя духов.

Дарро махнул рукой и выпустил Син и Зетас из их импровизированных ошейников и поводков. Зетас одарила его сердитым взглядом, но все же встала рядом. Верность выиграла. Син подбежала к Солину и мяукнула.

— Я не хочу причинять тебе вред, – Дарро сжал в кулаки свои покрытые ночью ладони. – Но я сделаю это, если ты пришел сюда, чтобы нас остановить. Мы уходим. И ты ничего не сможешь…

— Если вы уйдете, она умрет, – печально протянул Солин.

— Что? – прорычал Дарро. – То есть как это – она умрет?

Солин опустил подбородок. Ожерелье из бусин с двумя вороновыми перьями выглядело теперь слишком помпезным – здесь, вдали от церемонии наречения.

Казалось, с тех пор, как мы ходили с ним в огне, прошел целый век. После того как мы проснулись, он пообещал, что будет заботиться обо мне. Что рядом с ним я всегда буду в безопасности. Что он научит меня всему, что знает.

Как мог Солин пообещать все это, а потом разрушить мое доверие и связать меня с Актором?

Солин поймал мой взгляд, и сердце сжалось.

— Давай вернемся в деревню, и я все объясню.

Под его темными глазами чернели круги. Эбеново-черная грудь поднималась и опадала: теперь, когда я знала, куда смотреть, я легко находила серебряный шрам его собственной метки Квелиса.

Внутри все перевернулось.

— Я не могу туда вернуться.

— Прости, Руна, – голос его сочился стыдом. – Прости меня за то, что предал твое доверие.

— Как ты мог? – процедила я и почувствовала, словно небо царапают куски льда.

— У меня не было выбора. За то, что Актор сделал с тобой, он заслуживает сгнить. Я осуждаю его за это и готов отдать все за то, чтобы он поплатился, но… это важнее его. Важнее всех нас. Только так…

— Так огонь сказал тебе?

Солин опустил взгляд в землю.

— Огню ведомо то, чего не знаю я. Он направляет меня, указывает на то, что должно произойти. Я сделал это, чтобы защитить тебя…

— Защитить меня? – я боролась со слезами. – Он причинил мне вред, Солин. И Дарро тоже. Актор мог убить его…

— Уничтожь эту связь, – прорычал Дарро, подойдя ко мне.

Из него яростно лились тени.

— Такой силой я не обладаю, – признался Солин. – Огонь наградил меня магией для того, чтобы я связал их. Но отменить это я не могу.

— Почему же ты подчинился ему? – отчаянно спросила я. – Огонь врет тебе…

— Может, он и не говорит всего, Руна, но никогда не врет, – пробормотал Солин, покрепче сжав Натима.

Олененок заблеял и посмотрел на меня своими блестящими черными глазками.

— Теперь ты – моя семья. Моя кровь. Мое сердце…

— Ты смеешь говорить о сердцах, а сам заставил ее стать парой врага, – прошипел Дарро. – Ты приговорил ее, но все еще веришь…

— Я верю в то, что показало мне пламя, – Солин вздрогнул. – А показало оно мне ужасные вещи. Вещи, которым я не позволю сбыться.