Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 246

Голову мою заполнили кошмарные видения.

Предупреждения о полном огня будущем, о будущем, несущем смерть.

Обещание Актору – ему позволили касаться меня. Целовать меня. Раздевать меня. Забраться на меня…

Из глаз полились слезы:

— Я не могу стать его, Дарро. Просто не могу.

Он яростно нахмурился.

— Ты никогда не будешь принадлежать ему.

— Тогда докажи мне это. Докажи, что я – твоя.

Дарро заскрежетал зубами:

— Не здесь.

— Да, здесь. Прямо сейчас. Будь со мной. Тогда, может быть, нас больше не попытаются разлучить.

— Но я должен отвести тебя в безопасное место.

Я поднялась на цыпочки и поцеловала его.

— Я в безопасности и сейчас – в твоих руках.

Он в последний раз попытался отпрянуть.

— Руна…

— Не останавливайся, – прошептала я прямо ему в рот, а потом нашла его язык.

И когда я коснулась его, Дарро сломался.

Его руки обвили меня. Наш поцелуй стал почти варварским.

Нога Дарро обвила мою, он нагнул меня, опуская на землю так, словно я ничего не весила. И когда спина моя коснулась травы, Дарро упал на меня с диким рыком. Его руки были повсюду: сжимали мою грудь, мяли бедра, задирали оленью шкуру, пока она не оказалась где-то на талии.

Дарро грубо раздвинул мне ноги коленом – его бедра тут же оказались между ними. Волчий мех мягко касался обнаженной кожи.

Дарро оперся на один локоть и крепко поцеловал меня – рука его пыталась избавиться от меховой повязки. Из горла вырвался путанный рык: Дарро пытался освободиться, его возбуждение заманчиво упиралось в мой пульсирующий центр.

Я заскребла ногтями по его плечам: Дарро рванул свою меховую повязку, ослабил жилы, сорвал ее. Мы оба застонали от обжигающего ощущения: его обнаженный низ на моем.

Я выгнула спину – губы его оставили на горле огненную дорожку. Что-то прохладное и резкое коснулось моего живота – я почувствовала едва заметную, ускользающую жизненную силу волка-омеги, который преследовал свою смерть и с радостью пал от чужой лапы.

Дарро замер, тяжело дыша.

Он оторвался от меня и посмотрел вниз. Я проследила за его взглядом и содрогнулась.

Оленья шкурка лежала у меня на животе – мое женское естество оказалось на виду. Мех больше не скрывал его отчаянное желание: блестящий кончик, вздувшиеся вены и пульсирующая твердость.

Дарро нежно поднял с моего живота волчий клык, который упал с его мехов. Он взял изогнутый клык и замер, глядя туда, где почти соприкасались наши тела.

Ему осталось только двинуть бедрами под определенным углом, и мы наконец – наконец! – станем единым целым.

Дарро сжал клык в кулак и посмотрел на меня. Так честно. Так открыто.

— Ты доверяешь мне?

По спине пробежали нервные мурашки.

— Я доверю тебе.

Дарро яростно прижался своими губами к моим и двинулся ниже. Его губы сомкнулись на моем соске, все еще скрытом оленьей шкурой. Его зубы сжались в первобытном желании забрать все себе.

Я склонила голову в его объятьях.

Он отпустил меня и заскользил ниже, еще ниже… и не остановился, пока его рот не замер там, где совсем недавно было его мужское естество, – прямо над моим влажным центром. Его горячее дыхание обдувало чувствительную плоть.

— Они сковали тебя кровью, – пробормотал он, и его глаза затянула тьма. – Но мы были связаны ей гораздо раньше.

Я задрожала, когда пальцы его провели по внешней стороне бедра – там, где засыхала кровь от моей солнечной метки. Та ожила. Обожгла, загорелась, попыталась напомнить о стольких вещах, которые я забыла.