Зов лисы - Валерий Горшков Страница 30

— Даже если и тут, точное место тебе уже никто не покажет, — устало выдохнула она. — И не найти ничего, леса с тех пор ещё дремучее стали. Не ходи ты туда, чего Бога гневить…

Агата забрала телефон и вновь пододвинула тетради к завучу.

— Может, взглянете? — предложила она.

— Боюсь, там ответа ты тоже не найдёшь, — отказалась Вера. — Агат, я понимаю, что ты хочешь разобраться, но разве ты сможешь спустя двенадцать лет сделать то, что не смогли сразу ни полиция, ни волонтёры, ни твой отец?

Молча собрав тетради в сумку, Агата поднялась.

— А разве кому-то, кроме меня, это нужно? — спросила она, шагнув к двери. — Надо будет — и в лес пойду, и к нойду поеду…

— Далеко ехать не придётся, — проговорила Вера. — Ивой до сих пор живёт здесь, в Другой Реке.

Агата тут же положила сумку на столешницу и вернулась на стул.

— Это кто? — спросила она.

— Ивой — тот нойд, к которому ходила Света. Правда, он уже почти не принимает никого, совсем стар стал и глуховат. Но тебя, может, и примет, как Светкину дочь.

— Как его найти?

— Его дом там все знают, — сказала Вера. — Ты только сильно-то не надейся, нойд всё-таки не такой шаман, как в фильмах показывают.

Поблагодарив Веру, Агата покинула кабинет и почти бегом добралась до выхода. Магнитная рамка снова противно заскрежетала, реагируя на металл.

— Агата! — окликнула Вера.

Эхо прокатилось по пустой школе и вернулось обратно искажённым, потерявшим по пути согласные. Казалось, будто кто-то просто прерывисто кричал.

Агата обернулась. Спешащая к ней Вера несла её сумку.

— Ты забыла, — сквозь сбившееся от спешки дыхание проговорила Вера.

Она протянула сумку через рамку, и та запищала. Агата отшатнулась.

— Ну же, ты чего?

— Спасибо, — выдавила из себя Агата, схватив сумку.

— Заглядывай ещё на чай, — попрощалась Вера. — Только давай уже без тетрадей этих.

Агата дождалась, когда завуч вернётся в кабинет, после чего медленно вытянула вперёд дрожащую руку и сунула в рамку. Та заскрежетала.

4

Когда отец тщательно пережевал последнюю ложку пюре, Агата уложила посуду в раковину. На мытьё времени совсем не оставалось: ближайший автобус в сторону Рыбреки и Другой Реки уже скоро должен был проезжать мимо Калмаранты.

Схватив тряпку, Агата начала смахивать крошки со стола перед отцом. Тот, как всегда, сидел неподвижно в кресле. Его руки безвольно лежали на подлокотниках так, как она их разместила перед обедом. Бездумный взгляд упирался в узор клеёнчатой скатерти — прямо в то место, где мелькала тряпка.

Настолько отсутствующим он выглядел все последние часы, поэтому, когда его костлявая, холодная рука с синими прожилками сосудов внезапно метнулась вверх и узловатые пальцы с нечеловеческой силой стиснули её запястье, Агата вскрикнула. Но больше не от боли, а от неожиданности.

Его пальцы продолжали сжиматься, щёлкая суставами, точно стонущий шестернями заржавленный механизм. В пустых ещё мгновение назад глазах вспыхнуло дикое, непреодолимое напряжение. Не звучавший долгое время голос вырвался из груди хриплым рваным шёпотом, утопающим в слюне и боли.

— В-в-вернись, — шипел порциями отец. — Ты… Должна… Ещё не… Не вернулась… Совсем…

Налитые кровью от напряжения глаза неузнавающе метались по лицу Агаты. Он тянул её к себе, и та, онемевшая от шока, не сопротивлялась. Дыхание отца источало запахи лекарств, вспененной слюны и старости.