Шёпот берёз - Елизавета Дворецкая,Ирина Невская,Александр Егоров,Мария Роше,Оксана Заугольная,Дарина Стрельченко,Наталья Русинова,Диана Чайковская,Рина Солнцева,Натали Исупова,Саша Нефертити,Ольга Рейнардин,Анна Танатос,Лариса Тихонова,Родион Вишняков Страница 126

Борила ещё что-то бормотал, но Витим уже понял: их водит не леший. Нечего теперь жаловаться, сами виноваты, что в неположенный день влезли в священную рощу женских и девичьих обрядов. И будет очень хорошо, если добрые вилы просто поводят их, дураков, по роще до света, а утром, голодных, замёрзших и измученных, выпустят-таки на опушку.

В простой день, скорее всего, так оно и было бы. Но ведь сегодня не простой день, и ночь впереди не простая. И она уже близилась. Ощутимо похолодало, и Борила зябко хлопал себя по плечам, жалея, что доверился весеннему солнышку и бросил кожух дома. Небо посерело, а в роще казалось ещё темнее, чем на открытом пространстве. Все утренние тропинки исчезли, примятая трава распрямилась, и теперь оба парня видели только свои собственные следы, которые могли привести их только на старое место.

— Есть охота, хоть волком вой! – бормотал Борила, за досадой скрывая страх. – Хоть бы пирожка какого… – И косился под берёзы, где из травы заманчиво выглядывали пироги, обёрнутые вышитыми платками, варёные крашеные яйца, караваи с яичницей внутри.

— Не для тебя положено! Тронешь – самого съедят! – грозил ему Витим, хоть тоже проголодался. – До дому бы добраться, а там уже мать тебя покормит… осиновым поленом поперёк спины!

Они ещё брели куда-то, но оба знали, что всё бесполезно и к людям им сегодня не выйти. А может, и никогда… В простом лесу они давно уже наломали бы лапника, сделали бы лежанки или даже устроили бы шалаш под старой елью, набрали бы сушняка и развели костёр, очертили бы заговорённый круг от всяких непрошеных гостей и без горя дождались бы утра. Но в Девичьей роще не то что ветки ломать – даже травинки сорвать нельзя, и те венки, которые на берёзах завивают девушки, они потом бережно развивают, стараясь не повредить даже листика.

Быстро темнело, между белыми стволами заклубился туман. Земля вплывала в священную ночь пробуждения вил, туман прятал привычную действительность, и под ним роща неприметно и скрыто превращалась в иную страну.

Пробежал по вершинам ветерок – быстро, шаловливо, прошептал со значением, точно увидел кого. И Витим сам схватил Борилу за плечо – тот в ужасе вздрогнул и застыл как вкопанный. Стало не до шуток друг над другом – им не было места в этой роще, и теперь только дурак вздумал бы храбриться.

В шорохе ветвей слышался отдалённый смех – тихий, неясный, бесплотный, не звук, а только тень звука. Он долетал из-за туманной завесы, из-за грани волшебной ночи: преграда между мирами делалась всё тоньше и прозрачнее. Впереди показалась громада старой дуплистой ивы, в этот час похожая на причудливое жилище какого-то нечеловеческого существа. Широкая длинная старая ветка, почти боковой ствол, тянулась вдоль земли на высоте плеч, и на ней висели две вышитые рубашки. В густых сумерках они казались живыми – вот-вот оживут, соскочат наземь и примутся вертеться и плясать…

За ивой поблёскивала широкая тёмная вода. Вилино Око было совершенно тихим и гладким, но и в этой его тишине мерещилась потаённая, полная скрытого значения и готовая проявить себя жизнь. Что-то зрело там, под тёмной поверхностью, – священное озеро и было теми воротами, через которые дочери Неба-Отца и Земли-Матери попадают в земной мир, чтобы два месяца до Купалы плясать на полянах и орошать нивы росой из турьих рогов, а в Купальскую ночь растаять росными облачками над полями ржи.