Царь ледяной пустоши - Артур Гедеон Страница 9

— Не шути со мной, – процедил Кривонос. – Кто ты?

— Пальнуть хочешь? – снисходительно спросил тот. – Ну пальни.

— И пальну, слышишь? Пальну ведь.

— А потом я пальну. У тебя обычный огонек, дурила, а у меня-то – адский.

— Угрожаешь? Представителю советской власти угрожаешь?!

— Не знаю такой власти, – развел руками мужик в тулупе.

— Кто ты такой, говори! Как тут оказался?!

— Да взял и оказался. Мне это раз плюнуть. Как тебя сюда занесло – другой разговор. Нехорошо это – по могилам-то лазить. Во гробах рыться. Уж коли кто отошел от мирской жизни – сложил косточки во гробе или просто в земле, – оставь его, не тревожь, пусть спит. Так люди сотнями поколений жили, а вы – сразу в могилы лезть. А кто позволил?

— Советское государство.

— Нет для меня такого государства. Я сам себе хозяин. Царь и бог. Ну, может, есть еще один, повыше. Рангом. А так – пониже, если о том, где он проживает, говорить, – рассмеялся бородач. – А слугу моего ты потревожил – зря это.

— Какого еще слугу?

— А того, что в конце левого коридора лежит, за стеной. Там Губин лежит, мой слуга, в склепе он, в саркофаге, ты его не тронь, и своим скажи – пусть отлезут, гады.

— Тот самый Губин?

— Тот самый.

— Так наверху он лежал.

— Не, – покачал головой бородатый мужик. – Наверху – его денщик, так, для вида, тот саркофаг давно дурни разворошили.

И тут Кривонос увидел нечто странное в незнакомце, хотел что-то сказать, но осекся.

— Чего уставился? – спросил мужик в тулупе. – Как баран на новые ворота пялишься на меня. А я знаю, солдатик, чего ты высматриваешь…

— И чего же я пялюсь? Чего высматриваю?

— Ты сходство увидел. Наше с тобой. И не только рост, а ты вон какой каланча, небось метра два, как и я. И лицом мы похожи, но не только. Ты еще злость увидел, ту злость, которой в тебе с избытком. Тьму увидел, что уже давно заполняет твою душу.

— Какую еще тьму?

— Сам знаешь какую. У меня так кроме этой тьмы там, – он положил руку на грудь и скомкал в кулаке рубаху, – ничего и нету. А у тебя еще какой-то лучик пробивается. Но тебе до меня недалеко осталось, Гриша, – рассмеялся он, и колкий мороз побежал при этих словах по спине опытного разведчика. – Шажков десять-двадцать, и войдешь в меня целиком, и останешься там, во тьме, и станет она твоим домом на веки вечные. Слышишь, Гриша? А давай сейчас, а? По своему желанию? Чего тянуть? А я тебе жизнь долгую дам! Золотом осыплю. У меня этого добра сколько хочешь. Сполна награжу!

Гнев и страх заполнили все клеточки полковника Кривоноса. А бояться он не привык. Гневаться – да, и еще как! Но не бояться…

— Еще раз спрашиваю, ты кто такой?

— Я-то? Ветер вольный, – усмехнулся мужик в тулупе, – вот кто я. Ураган!

— А теперь, ураган, иди за мной. Мои люди проводят тебя наверх.

— Не-а, не пойду, – отрицательно покачал головой тот. – И никуда они меня не проводят. Вот я могу кого хошь и куда хошь проводить, а меня – это вряд ли.

— Смотри, ураган, не дразни. Пристрелю. Опыт есть.

— Верю! Ты еще тот стрелок! Только не пальнешь ты в меня, потому что знаешь – не простой я человечек, которого ты можешь к стенке поставить. Именем чего-то там. Могу и ответить – и тебе, и еще таким же остолопам. Только не хочу я тебе причинять вред, солдатик.

— Я полковник.

— Солдатик ты. Так вот, не хочу тебе вредить, потому что мы с тобой делаем одно дело.