Любовь и ярость - Мартин Сутер Страница 74

— Нет, просто Петэ, э-э, Цаугг освободил её от испытательного срока.

Лицо Бетти омрачилось:

— Ей следует быть начеку. Цаугг всегда хочет получить ответную услугу. Подарков он не делает никому.

— Камилла уж не даст себя в обиду.

— Будем надеяться. – Лицо Бетти снова посветлело. – Я желаю тебе от всего сердца, чтобы теперь она любила и жизнь с тобой.А не только тебя.

Ной вздохнул:

— Это будет нелегко.

Он рассказал ей историю об украденной идее с триптихами.

— Бернард клянётся, что эту идею Скотти взял не от него. Что даже напротив, он пытался отговорить его.

Бетти с нетерпением ждала, когда очередь говорить перейдёт к ней, и её бледное лицо немного порозовело.

— В этом можешь ему поверить! – вырвалось у неё. – Это он знает от Цаугга. Они приятельствуют! Я даже не удивлюсь, если окажется, что именно он его и подвигнул к этому – писать такие триптихи, как твои.

— А зачем ему это может понадобиться?

Бетти помотала головой:

— А ты всё ещё так и не понял? Петер В. Цаугг в основе своей злой человек. Бывают такие создания. Он знает, что его красивая новая сотрудница любит неуспешного художника. И он берёт на себя труд позаботиться о том, чтобы тот так и остался неудачником. Так функционирует эта свинья!

Бетти прижала ладонь к груди и набрала побольше воздуха:

— Мне нельзя волноваться, мой кардиолог не велит.

Она подалась вперёд и взяла со стола свою чашку. С трудом донесла её до рта, так дрожала у неё рука.

— Ты понимаешь это? Чистой воды ненависть.

Ной поднёс свою ладонь к лицу. Его пальцы теперь тоже немного дрожали.

— Поверь мне, – сказала Бетти, – он умеет оказывать действие на людей. Господи, помоги мне, сделай так, чтобы я ещё смогла увидеть его погибель.

Она посмотрела на Ноя, словно просила помощи не у Бога, а у него.

Он спросил:

— Он должен лежать в могиле или достаточно будет тюрьмы?

Она немного подумала:

— Тюрьма – это лучше, чем ничего.

13

Когда Камилла вошла в архив, за одним из столов для посетителей сидела незнакомая дама. Она была из тех женщин, которые старели так, как хотелось бы когда-нибудь и самой Камилле. Она была стройной, берегла лицо от солнца, а полудлинные волосы красила в такой цвет, который не выглядел искусственным. Макияж был тщательным и скромным, костюм имел классический крой, а духи её были Камилле незнакомы, но нравились. Перед ней лежали папки с надписью «Консиагона»на корешках.

— Вы ищете господина Штоккера? – спросила она с открытой улыбкой. – Он сейчас совершает свой очередной обход.

Камилла протянула ей руку:

— Камилла да Сильва, финансовый отдел.

— Герда Симон. Я была личной ассистенткой Петера Цаугга, но последние несколько лет работаю неполный день. Отвечаю лишь за некоторые мелочи.

— А я тут в поиске первичных документов.

— Бедняжка. Это я всегда ненавидела.

— Штоккер хотел меня удержать от поиска в отделе «Консиагоны», но если вам в этих папках попадётся что-то чужое, дайте мне, пожалуйста, знать.

— С удовольствием, – ответила госпожа Симон и снова склонилась над своими бумагами.

Камилла направилась к архиву, повернула рычаг и исчезла между стеллажами на буквы Т и У/Ф.

Так, значит, это и была та самая Геси, Герда Симон. Сокращение Геси не подходило к этой элегантной даме, оно годилось скорее какой-нибудь простушке. Камилла решила втянуть даму в разговор, взяла с полки четыре случайные папки и покинула раздел на букву Т.