Царь ледяной пустоши - Артур Гедеон Страница 7

— Я бы с радостью, товарищ полковник, но у меня от сырости спазмы в горле, – поморщился ученый старик. – Давняя история. Возьмите кого-нибудь из моих ассистентов, будьте так любезны.

— Хорошо, профессор, так и сделаю. А вы поберегите себя.

За обедом все оперативники, да и солдаты, и даже ученые перешептывались. Все говорили про какие-то голоса, что слышались из подземелья. До полковника долетел этот слушок, но он только поморщился и отмахнулся. Ему еще мистики не хватало к этим детским черепушкам! Полный букет суеверий, невежества и дикости.

И вот после обеда полковник выкурил свою очередную сигарету на пригорке, разглядывая привольные весенние окрестности и речку Змеевку, а затем приказал показать ему открытое недавно подземелье с хитрой лестницей и тремя загадочными тупиками.

Об ассистентах он забыл сразу, как только увидел ту самую узкую винтовую лестницу, ведущую вниз колодца. Тут ему бойцы были нужны в помощь, крепкие ребята.

— Филигранная работа, – заметил старый усатый мастер из Куприянова, открывавший потайную чугунную дверь. – Я о лестнице; умели эти купчишки обустроить свой буржуазный быт. Я осмотрел ее: не лестница, а произведение искусства. Только эту лестницу, видать, немцы делали – прямо под купеческий заказ.

— Почему немцы? – нахмурился полковник.

— А там печать есть на чугуне – я рассмотрел: «Город Кёльн». Я по-немецки разумею. Служил в Германии сразу после войны. Стало быть, в городе Кёльне ее и смастерили.

— Резонно. Опера и двух автоматчиков мне, – громко распорядился полковник. И когда ему их отрядили, строго предостерег оперативника и солдат: – На пятки мне не наступать. В коридоре никого нет, так что бояться некого.

— Там голоса, Григорий Григорьевич, – осторожно шепнул ему на ухо адъютант. – Вы же слышали от наших.

— Чего там, Семенов? Повтори еще раз.

— Голоса. Все говорят, что слышали бормотание какое-то. Кто уже спускался…

— Ты за обедом коньяку махнул из своей фляги, что я тебе подарил, честно скажи? Или местной самогонки, которая тут уже по рукам ходит?

— Да не пил я, товарищ полковник, – едва не обиделся тот. – Может, соточку и выпил, но это тут при чем? Только говорю же: все об этом уже знают. Все слышали. Словно кто-то бормочет, и не один, и аукаются эти голоса в подземелье. Да и про кладбище про это столько всего уже наговорили. Я сам не спускался, но от нашей охраны, кто ученых сопровождал, за обедом наслушался. Вот так, товарищ полковник, надо бы учесть. И еще, вроде как все эти голоса то расходятся, то опять в один собираются.

— А ты слухи собираешь? Не стыдно, лейтенант? – По званию он называл своего адъютанта, только когда был чем-то раздражен. – Пошли в подземелье, с тыла прикрывать меня будешь. От автоматчиков. А то примут еще за призрака, не ровен час, да пальнут в спину.

И вот он спускался по крученой лестнице вниз. За ним топал молодой ординарец Семенов, следом за тем – опер и два немного робевших автоматчика. Про голоса уже знали все.

— А самогон местный, кстати, ой как хорош, Григорий Григорьевич, – с последней ступени тихонько заметил Семенов. – Я вам на дегустацию принесу. К ужину. Не хуже коньяка.

— Молчи лучше, – бросил шагающий впереди с фонарем полковник. – Дегустатор.

Но когда он ступил в коридор, сырой и мрачный, где пахло сыростью и вековой плесенью, поставил обе ноги на его ровно выложенные камни, когда свет фонарей забегал тревожно по стенам, тут он и услышал. Это и впрямь были отдаленные голоса. Полное ощущение присутствия кого-то в этой темноте, разрываемой лучами фонарей. «Слышь, Петрух?!» – это зашептались за его спиной автоматчики. «Ага, слышу!» – «Покойники!» – «Точно, они!» – «Молчать! – прервал тех опер. – Вы громче призраков бубните! Дайте послушать…»