Нас предупреждали - Челси Ичасо Страница 60

— Я просто…

— Нам необязательно это обсуждать, – перебиваю я.

Он вздыхает, а потом говорит более непринужденным тоном:

— Так чем вы с Мэй обычно занимаетесь в субботу?

— Откуда ты знаешь, что в субботу я встречаюсь с Мэй, а не… работаю в огороде, например?

Он смеется:

— Прошу прощения, я и не подозревал, что у тебя есть огород.

— Вообще-то, у меня его нет, – признаю я. – Но это не значит, что у меня нет хобби.

— Расскажи мне о тех хобби, в которых не участвует Мэй.

— Я играю в волейбол, ну ты в курсе. – По четвергам парни из футбольной команды тягают железо как раз перед нашей командой. Я проходила мимо Калеба и Диего каждый четверг на протяжении последних трех лет. – А еще я отлично комментирую документалки Netflix и собираюсь узнать, что такое клуб робототехники.

— Ого, какие у тебя светские увлечения, Иден. – Он кривит губы. – Твой отец был потрясающим серфером. Почему я никогда не вижу тебя там?

У меня во лбу разливается тупая боль. После ухода отца я больше не хотела заниматься серфингом. Это всегда было нашим совместным занятием. Когда он и его борд были рядом, я не испытывала потрясения, находясь в открытом море среди бушующих волн.

— Думаю, это напоминает мне о нем, – тихо говорю я. Как много раз бывало за эти годы, перед моим мысленным взором возникает момент из детства: отец держит меня высоко над волнами. Затем это воспоминание искажается и превращается в то, чего на самом деле не было: я вижу себя сидящей на детской доске для серфинга. Меня уносит все дальше в море, я тщетно пытаюсь грести руками, а отец плывет обратно к берегу без меня. – Это напоминает мне о том, что люди не всегда выполняют свои обещания.

Калеб хмурится.

— Я не хотел…

— Может, мне просто не с кем ходить, – продолжаю я, чтобы сместить фокус со своего отца. – Мэй не особо интересуется серфингом.

— Ну, я бы мог пойти с тобой. Мы бы отлично повеселились.

Я позволяю себе немного поразмыслить над его предложением. Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбе. Сама того не замечая, я начинаю вспоминать старые добрые времена, когда нам с Калебом было весело вместе. В восьмом классе мы ездили на школьную экскурсию в Калифорнийский музей. В тот день Калеб ни на шаг не отходил от меня, позабыв о Джеймисоне.

— Ты до сих пор так же классно умеешь кидаться едой?

Оторвавшись от дороги, он бросает на меня взгляд.

— Я нечасто пользуюсь этим навыком.

— Помнишь, как мы сбежали от нашей группы? – спрашиваю я, невольно улыбаясь.

Калеб поднимает бровь.

— Я помню, ты соврала мне о том, где нас ждут, и мама на неделю посадила меня под домашний арест.

— Ну да, не без этого. Но ты помнишь того парня в деловом костюме? Нам стало скучно кидаться едой друг в друга, и мы решили бросать разные штуки в его сторону – кто точнее попадет. Но потом ты случайно залепил в него чем-то. Я не помню, что это было, но оно открылось и забрызгало весь его драгоценный костюм. – Я смеюсь, когда полное ужаса лицо Калеба проплывает перед моим мысленным взором. Я так четко его помню, словно это было вчера.

На мгновение его губы изгибаются в подобии улыбки, и лицо светлеет от воспоминаний. Затаив дыхание, я жду, что это ощущение вернется и развеет гнетущую атмосферу, воцарившуюся между нами.

Но его улыбка гаснет.