Где мы, там ад - Фрэнсис Кель Страница 19

— Предусмотрительно, – заключил я.

— Мы не в лучших отношениях. Они считают меня неудачником, так что я бы назвал это не предусмотрительностью, а предосторожностью.

Мы чокнулись ещё раз, звон стаканов начал размеренно отдаваться головной болью.

— Марло, с какого ты факультета? – спросил Ирвин, выдыхая табачный дым в сторону.

— С филологического.

— Нравится?

— Не жалуюсь.

— А я вот жалуюсь. Юридический не для меня. Скука смертная. Вот только криминология радует. Надо было идти на судебного эксперта или криминалиста. А лучше на филологический. Читал бы сейчас Миллера у озера, отмораживая свой белый зад.

— Ещё есть время перевестись на криминалиста, – напомнил Мефис, вытягивая новую сигарету из пачки Ирвина.

— Предкам это неинтересно, не приносит достаточного дохода. Они даже не в курсе, что такое триада Макдональда. Однажды я хотел им рассказать, но меня послали и потребовали не забивать голову такой бесполезной информацией. Отец надеется, что я возьмусь за ум и приду работать к нему в юридическую фирму.

— Что такое триада Макдональда? – спросил я.

— Ты в детстве играл с огнём? – внезапно спросил Ирвин.

— Нет.

— Может, издевался над животными?

— Нет.

— Писался в постель после пяти лет? – Он затянулся. – Вспомни.

— Не было такого.

— Макдональд заявлял, что зоосадизм, энурез и игры с огнём в детстве являются первыми признаками, – объяснил Ирвин.

— Признаками чего?

— Того, что ты станешь маньяком и начнёшь убивать людей, – ответил Мефис. – Это сомнительная штука.

— Ага, – кивнул Ирвин. – Что-то из этого есть у известных серийных маньяков типа Эдмунда Кемпера, а вот у других такого отродясь не было.

— У маньяка Френсиса Долархайда в «Красном драконе» был энурез, и он мучил животных в детстве, – вспомнил я.

— У меня ничего из этого не было, но убивать людей я от этого желать не перестал, – улыбнулся Мефис.

— Убить человека легко, – затянувшись, авторитетно заверил Ирвин, – а вот замести следы – нет. Знали бы вы, сколько было идиотов среди убийц. Например, слышали про «преступление столетия» в Чикаго? – спросил он. – Это просто самое тупое, что можно было совершить. Два парня, выходцы из богатых семей, заигрались в ницшеанство, убили одного знакомого подростка, а его тело запихнули в водосточную трубу, но из-за того, что дело происходило ночью, они не заметили, что нога трупа торчала из трубы.

— Придурки, – бросил Мефис.

— Нашли из-за торчащей ноги? – спросил я.

— И это тоже, но главной уликой стали очки. Один из этих убийц обронил свои сделанные на заказ очки. Так что раскрыть их было достаточно легко.

— Вот тебе и преступление столетия.

Мы все замолчали, обдумывая сказанное.

— Если кого-нибудь убить в Вермонте, светит пожизненное с правом на условно-досрочное освобождение как минимум через тридцать пять лет, – мрачно проговорил Ирвин, смотря куда-то в пустоту между мной и Мефисом. – Не хотел бы я сидеть потом до скончания веков. А присяжные меня сразу упекут, как только увидят. Так и решат, что богатенький сопляк с жиру бесится.

— Я бы от дяди избавился, – честно признался я. – Он живёт в Миннесоте. Там тоже дают пожизненное.

— И сидеть потом всю жизнь. Так себе идейка, – заключил Ирвин и обратился к Мефису: – А ты бы за кого сел?

— Я никогда не сяду, – уверенно заявил он.