Не верь никому - Джим Чайковски Страница 166

Учись, познавай, развивайся. Когда будешь готов, мы придем.

Обещание будущему, оправленное в золото.

«Вот только бы мир смог воплотить его в жизнь…»

Дункан с улыбкой подошел к ней:

— Что думаешь?

Их окружили друзья. Шерин остановилась у выхода к одной из винтовых лестниц, приглашающей спуститься ниже. Она знала, что в конце концов им придется поделиться этим со всем миром. Но пока…

«Все это наше».

Дункан бросил взгляд вверх и снова посмотрел на нее:

— Так что? Ты готова?

Глаза его сияли, и Шерин понимала, что он на самом деле имеет в виду. Не только путешествие в неведомое, но и их совместное будущее.

Она крепко сжала его руку и ответила на оба вопроса сразу:

— Да, черт возьми.

81

6 апреля, 17:33 по центральноевропейскому времени

Лондон, Англия

Мойра пересекла Тауэр-Грин, держа в руке стаканчик из «Старбакс». Только в нем не было латте с большим количеством сахара. В нем была свиная кровь. В сумочке, висевшей на поясе, она также несла печенье. Одна вафля – награда для Хью – уже размокала в чашке.

Ворон ждал на стене в дальнем конце лужайки, сердито пританцовывая взад-вперед на когтистых лапах.

«Мой мальчик сегодня в особенно дурном настроении…»

Хью никогда не нравились сеансы реабилитации, но и отцу Мойры они тоже не нравились. Старик оправился после операции, но послеоперационная легочная инфекция осложнила его выздоровление, из-за чего он надолго оказался прикован к постели. Сейчас он занимался с физиотерапевтом в Кингс-Хаус, пытаясь увеличить емкость легких и укрепить верхнюю чась тела.

Мойра использовала это время, чтобы потренировать Хью. Ворон оправился после своего героического спасения, но сломанное крыло зажило неправильно, из-за чего ему было трудно летать, кроме как на короткие расстояния, и летал он неуклюже. По причине этого Хью сделался угрюмым, раздражительным и не хотел отлучаться с ней даже на короткие прогулки. Смотритель воронов – стражник, присматривавший за крылатыми талисманами Тауэра, – сказал, что такая нерешительность вызвана не смущением или гордыней, а чем-то другим: вероятно, врожденной установкой не выказывать слабость, без которой он стал бы легкой добычей для хищников.

Тем не менее Хью нужно было постоянно двигаться. Как и ее отцу.

Подойдя к стене, Мойра выудила размокший бисквит и показала его птице:

— Давай, Хью. Еще пару кругов по лужайке, и на этом закончим.

Ворон наклонил голову и бросил на нее презрительный взгляд. Затем подкрепил его парой проклятий.

Мойра огляделась. Тауэр закрылся несколько минут назад. Неподалеку еще бродили несколько туристов, но, к счастью, никто из них не мог их услышать. Она вздохнула и задумалась – а не взять ли мусорный бак и использовать его как лестницу, чтобы добраться до птицы?

Между тем Хью продолжал пританцовывать и даже не смотрел на Мойру. Он явно был не в духе. Внезапно громко засвистел, выдав оперную фразу, которую исполнял, только пребывая в счастливом настроении. Этого не случалось уже несколько месяцев. Должно быть, что-то привлекло его внимание на дальней стороне стены, выходящей на пешеходную дорожку. Затем он слетел со своего насеста и скрылся из виду.

Мойра состроила гримасу, понимая, что ей придется его искать. Но, по крайней мере, он был на земле, где она могла его схватить. Мойра быстро обошла стену и вышла на дорожку, где стала свидетельницей странного зрелища. Один из туристов, джентльмен в длинном пальто и шляпе, поймал Хью и прижал его к себе, словно собираясь унести птицу и сбежать с ней. Такое обращение было опасно как для птицы, так и для человека.