Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 96

Вместо этого он дал обещание, такое искреннее и важное, что я всерьез раздумываю над тем, чтобы принять его предложение. Я думаю о том, какими могут быть отношения с таким сильным и решительным мужчиной, как он. Манипулировать Марком не получится. Зато он будет заботиться обо мне, сможет защитить и решить любые мои проблемы.

«Которые ты по привычке сама создашь и себе, и ему», – раздается с плеча голос чертенка, привычно соизволившего явиться с запоздалыми советами.

— Ты нужен был вчера, а сейчас – кыш, – одними губами шепчу я, не желая слушать его саркастические комментарии.

Однако с его появлением романтический флер рассеивается, словно дым, и я все же открываю глаза, понимая, что пора просыпаться. Встаю, приподнявшись на локте, и ахаю от боли. Я совершенно забыла, что вчера ударилась о камни, когда нас выбросило на берег. Теперь на месте ушиба красуется коричневатая ссадина. Еще одна похожая темная отметина на щиколотке – там, где застежка лиша сдавливала ногу, когда я оказалась на глубине. Провожу пальцами по саднящей коже и кривлюсь.

Я нахожу Нестерова неподалеку. Он сидит у моря на камнях лицом к воде и, судя по всему, чем-то занят. Солнечные лучи золотят его кожу и темные волосы, взъерошенные и растрепанные от ветра и соленой воды.

Моя прическа, наверное, выглядит немногим лучше. Стараясь не думать, насколько мой внешний вид сейчас далек от совершенства, я осторожно встаю с сапборда, потягиваюсь и подхожу к Марку. Его футболку я на ходу надеваю на себя, поддавшись желанию не расставаться с теплом и ароматом, которым успела пропитаться ткань, пока Нестеров ее носил. Она сидит на мне как короткое платье, доходя почти до середины бедер.

— Привет, – бормочу я и, не сдержавшись, зеваю, едва успев прикрыть рот ладонью.

Марк оборачивается и улыбается, смерив меня лукавым взглядом.

— Доброе утро, милая. Тебе идет. Но если я больше нравлюсь тебе без одежды, так и скажи.

— Спасибо, – я улыбаюсь ему и осторожно сажусь на камни рядом. Почему-то сейчас подобные шутки совсем не задевают, я даже с удовольствием поддеваю его в ответ: – Эксгибиционизм лечится, ты знал? Психотерапия, таблетки и все такое. Нужно только признать проблему и обратиться за помощью, Нестеров.

Перед ним на камнях целая пирамида из темно-серых морских ежей. Марк явно проснулся задолго до меня, и это его своеобразный завтрак. С интересом наблюдаю за тем, как он, ловко избегая колючек, поддевает пластиковым осколком плавника от сапа панцирь следующего ежа и раскалывает надвое.

— Ну вот, не прошло и ночи, как мой героизм позабыт, и я снова «Нестеров», – с демонстративным недовольством кривится он. – Придется утопить еще один сап, чтобы ты снова назвала меня по имени?

Я усмехаюсь, глядя, как он осторожно достает из расколотого ежа нежную ярко-оранжевую дольку икры и отправляет в рот.

— Сап нам еще пригодится, чтобы вернуться в лагерь. А с именем все просто: ты снова «Нестеров», потому что я снова «милая», – пожимаю я плечами.

— Ты сегодня утром и правда милая, – оправдывается Марк и примирительно протягивает мне дольку икры на кусочке ежового панциря. – Хочешь?

От ежей вкусно пахнет морем и йодом, и я согласно киваю, но когда тянусь к нему, Нестеров усмехается:

— Не пачкай руки, – он подносит пальцы с угощением к моему рту, а в зеленых глазах пляшут озорные смешинки.