Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 94

— Ну ни хрена себе! Ты была хороша.

— Да, это действительно так, – вдруг встревает Шарлотта, играющая королеву Гертруду.

Мои брови взлетают вверх.

— Вау, ты разговариваешь со мной? Сейчас в полу появится яма и мы провалимся в ад?

Чарли сжимает маленькими пальчиками крест, висящий у нее на шее, затем открывает рот, но тут же закрывает его, так и не сказав ни слова. Набожная крыса.

Чон на некоторое время улетел в Лондон, так что я возвращаюсь домой в полном одиночестве на своем старом пикапе. Я уговорила его не приставлять ко мне Заккари, поэтому в Элгине остались только я, Имо и Рэд.

Я кладу свежее мясо в миски, меняю воду и неуверенно глажу Имо за острым ухом. Он ластится, привыкнув ко мне, или, возможно, в меня слишком въелся запах его хозяина.

Мои мышцы напряжены. Я смотрю в опасные глаза пса и пытаюсь убедить себя, что он не пытался перегрызть мне горло.

Но смутная тревога не дает покоя.

В конце концов, сложно поверить в то, что ты сумасшедший. Наверное, мне стоит показаться врачу и проверить голову. Учитывая то, что произошло с моей мамой, это вполне разумное решение.

И все же…

— Если бы ты мог говорить, – бормочу я доберману. – Скажи мне, что я не безумна.

Рэд направляется в нашу сторону, царапая лапами пол, затем садится рядом. Я впервые провожу ладонью по его шерсти, а затем застываю, нащупав шрам на боку.

…Невыносимая боль вспыхивает в моей шее, когда в нее вонзаются клыки. Я вырываюсь, борюсь, кричу, пытаюсь сбросить с себя, но они не останавливаются, продолжая разрывать меня на части.

Громкое рычание оглушает, я прикрываю голову руками и ползу в сторону обрыва, проклиная тот самый день.

Наверное, я всегда знала, что Бог бессилен. Что его чудо никогда меня не коснется.

Ударив локтем одну из собак и вонзившись в нее ногтями, я пинаю другую и быстро поднимаюсь на ноги, чтобы оттолкнуться и прыгнуть.

Осознание врезается в меня, как грузовик, несущийся на полной скорости. Сердце опускается к ногам, дыхание застревает, а в груди разгорается всеобъемлющий пожар, который невозможно заглушить. Твою мать. Я запрокидываю голову, закрываю глаза и позволяю смеху сорваться с губ – низкому, дрожащему, почти безумному… такому, как я, черт побери. На мой телефон приходит сообщение.

Шарлотта:Ты знаешь, что случилось с Дэном, не так ли?

Мои пальцы замирают над экраном, а горло предательски сжимается.

Почему она все никак не уймется?..

Изабелла:Твой брат – последний подонок, смирись с этим. Мир без него стал лучше.

Шарлотта:Ты врешь. Ты всегда врешь. Мой брат был лучшим человеком, которого я знала, и я не могу смириться с его смертью.

Я вижу, как бегают три точки, и жду очередной порции оскорблений, но вместо этого она спрашивает:

Шарлотта:Мы могли бы поговорить?

Изабелла:Нам не о чем говорить, Чарли.

Шарлотта:Я не могу спать, Изабелла. Уже два года. Я умоляю тебя.

Меня тошнит. Резкий запах гари забивает ноздри и отравляет легкие. Я резко встаю, включаю кран с ледяной водой и подставляю ладони.

Какая-то часть меня хочет, чтобы она узнала правду. Чтобы все узнали правду, но тогда моя жизнь будет разрушена.

Остаток дня я не могу найти себе место. Я чувствую себя идиоткой. Не знаю, может, во мне осталось что-то хорошее, но я отправляю ответ, уже зная, что совершила ошибку.