Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 93

Шелковая лента ласкает кожу. Я развязываю бант – и крышка медленно поддается. Внутри оказывается роскошное колье, усыпанное багровыми бриллиантами, с круглым отверстием посередине. Я делаю резкий вдох.

Нужно быть слепым, чтобы не понять, что оно стоит целое состояние.

— Ты так и останешься очаровательной воровкой, не так ли?

Я вздрагиваю, почувствовав чужое присутствие, и тут же оборачиваюсь. Срань господня.Я даже не заметила, как он подошел.

Чон улыбается, смотря на меня с высоты своего внушительного роста.

Я вздергиваю подбородок:

— Что это, черт побери, такое?

— Я хотел подарить тебе его за ужином. – Он наклоняется и бьет указательным пальцем по моему носу. – До того, как ты решила покопаться в моих вещах, милая. Снова.

Ауч.

Если он думал задеть меня, то у него не вышло.

— Но это похоже… – Я опускаю взгляд на колье, хмуря брови, а затем гнев охватывает всю мою систему. – Это похоже на ошейник. Я не твоя собака!

— Верно. Ты оставила моих собак одних в Шотландии, Изабелла.

— Они переживут.

— Можешь ли ты сказать то же самое о себе?

— Что?..

Тихо смеясь, он целует меня в лоб и, взяв за руку, тянет за собой.

— Неважно. Идем, ты голодная.

Чон обещал разобраться с полицией – так и произошло. Макгрегор был мертв, дело замяли, а Бен больше не мучил меня. Я не знала, случилось ли с ним что-то, и на самом деле не хотела знать.

Избегание было очень приятным, хоть и следующая неделя превратилась в пытку.

Я чувствовала его отметки (синяки, укусы, засосы, полосы от плети) каждым дюймом своего тела, каждым движением и каждым вдохом. Когда сидела на занятиях, когда играла в театре, когда спала… пыталась спать, ведь Чон не отпускал меня ни минуту, даже если его не было рядом.

Это похоже на тайный извращенный секрет.

Он заставил меня жить с ним в его роскошном доме в Элгине, поэтому после учебы он готовил мне обед, а затем трахал – грубо и жестко, заставляя давиться членом или принимать его пальцы, пока я не начну рыдать и умолять.

Однако были и дни, когда он был нежен. И я не могу с уверенностью сказать, какие радовали меня больше.

Ему нравилось принимать со мной душ, мыть мои волосы, а затем «есть» меня, собирая губами все мое желание. Как ни странно, я больше не ощущала себя шлюхой.

Я тянула с решением столько, сколько могла.

Часы тикали над моей головой, неумолимые и беспощадные, отмеряя время до момента, когда выбора уже не будет.

В его прикосновениях сквозило что-то, что сжимало мою грудь, подобно железным тискам. Я всегда ощущала его присутствие, его пугающую тень во время репетиций, даже когда не видела. Я знала, что он сидит где-то там, во мраке задних рядов, следит за каждым моим движением, наблюдая за мной, изучая меня. Впитывая.

Мне был знаком этот взгляд. Ведь когда-то я смотрела на него так же.

Я повторяла себе, что он чудовище. Монстр с безупречными манерами и пугающе хищной красотой.

Бессердечный, холодный убийца.

Но каждое его слово, каждое движение будто подчиняли мое дыхание. И во всем мире не существовало силы, способной устоять перед его воздействием и которая могла бы защитить меня от него.

Я была беззащитна. И в то же время в безопасности.

Впервые в своей чертовой жизни.

Александр подходит ко мне после вычитки третьего акта, где Гамлет резко отталкивает Офелию, обвиняет ее в лицемерии и любви к нему. Он проводит рукой по длинным светлым волосам и улыбается: