Птица, влюбленная в клетку - Рукие Идели Страница 84

Я услышала, как захлопнулась дверь. А потом снова увидела Карана.

— Сказал, – ухмыльнулся он и снова сел рядом, повернулся ко мне. – Что будешь делать сегодня?

Я приподняла брови.

— Ты же в курсе, что мы еще не помирились?

— Угу… – тихо ответил он.

— Тогда зачем спрашиваешь, что я буду делать? Мы же не вместе, значит, тебе не нужно это знать, – продолжила я.

Он не выглядел ни расстроенным, ни обиженным.

— Я просто волнуюсь. Несколько дней ты вообще не выходишь из дома. Это из-за Альптекина?

Я отвела взгляд от Карана и уставилась на свои руки, лежащие на коленях.

— Можно и так сказать, – прошептала я. – На днях мне приснился сон… скорее, это был кошмар. Ужасный. Там был и Альптекин.

— Хочешь рассказать?

Я покачала головой.

— Понял. А я был в этом сне?

— Уже долгое время мне не снится ни один сон без тебя…

— Правда? – радостно сказал он.

Я посмотрела на него.

— Да ладно?.. – Его глаза светились. – Мне тоже всегда ты снишься. Пусть не всегда хорошие сны, но все равно это прекрасные сны.

Я грустно улыбнулась.

— Альптекин сейчас в Анкаре?

— Да. Я понимаю, почему ты не хочешь его видеть. Но он мой брат, Ляль.

Словно мы это отрицали.

— Пока ты была в моей жизни, я делал вид, будто его не существует. Иногда кричал на него, иногда сваливал всю вину на него одного, иногда оставлял в одиночестве, зная при этом, как он этого боится. – Каран сжал губы. – Это не из-за тебя. Это из-за нас. Если кто-то и виноват, то точно не ты.

Я повернулась к нему и села по-турецки.

— Кажется, я совсем тебя не знаю, – сказала я с обидой в голосе. Каран прищурился. – Потому что ты старался скрыть себя от меня. Например, помнишь, ты сказал мне как-то, что в этом доме никто мне не друг… Почему?

Я заметила, как напряглись его плечи.

— Я сказал так, потому что Альптекин начал намекать, что я в тебя влюблен.

Я не смогла сдержать смех. Посмотрела на него и расхохоталась в полный голос. Увидев мою реакцию, он расслабился.

— Смейся, смейся, – произнес он, но сам тоже уже улыбался.

Я прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать хохот, но это было невозможно. Его взгляд скользил по моему лицу.

— Сейчас ты смеешься, но тогда мне было вообще не весело.

Я пыталась перевести дыхание.

— Ты говорил, что мы просто друзья, но сам был влюблен в меня?

Он облизнул губы и кивнул.

— А как же Альптекин это понял?

Каран ответил, продолжая смеяться:

— Просто говоря о тебе, я произносил твое имя как Ляль.

Он положил руку мне на спину, потому что, хохоча, я наклонилась к нему и прижалась щекой к его плечу.

— Если бы я знал, что это так тебя развеселит, рассказал бы раньше, – сказал он.

У меня уже начинал болеть живот от смеха. Казалось, я отыгрываюсь за все эти дни, проведенные в мрачном настроении. Хотя, по сути, ничего особенно смешного-то в его рассказе и не было.

— Ты же задохнешься от смеха, хватит уже, – сказал он, и я услышала, как он глубоко вдохнул.

Затем Каран мягко погладил меня по спине. Я отстранилась и посмотрела ему в глаза. Наши лица были очень близко, и улыбки застыли на наших губах.

— Я так соскучился по твоему смеху, – произнес он.

Я медленно отстранилась, затем принялась обмахивать лицо ладонями. Мы оба стали смотреть в разные стороны.

— Как он мог подумать, что ты влюблен в меня, только по тому, как ты произносил мое имя? – попыталась я сменить тему.