Бумеранг с автопилотом - Дарья Донцова Страница 80

– Добрый день, – начала я. – Многие из вас знакомы друг с другом.

Карелия демонстративно прищурилась и произнесла:

– Эти люди – не моего круга.

– Ой, фу ты ну ты! – хихикнула Вероника. – Не надо перед нами императрицу изображать!

– Работала на тебя почти всю свою жизнь! – присоединилась к ней Бубнова. – А теперь не узнаешь меня? Между прочим, когда-то мы обе были домработницами у Печерской!

– Избавь нас от тупых воспоминаний! – вскипела Карелия. – Научилась горшки выносить! Нашла чем гордиться!

– Да, – не стала спорить Бубнова. – Я работала честно. А ты спала с вором и негодяем, да еще родила от него сына. Твои воспоминания воняют хуже, чем судно из-под больных!

Ломоносова встала.

– Прощайте!

Она быстро подошла к двери, дернула за ручку раз, другой, третий…

– Сядьте, пожалуйста, на диван, – вежливо, но строго попросил Егор. – Дверь откроется только после завершения беседы.

– Да вы знаете, кто я?! – покраснела Карелия.

– Конечно, – неожиданно ответила Ксения. – Сбитая летчица, когда-то актерка, сейчас никому не нужная тетка, которая шахер-махер со своим возрастом устраивала. Сколько ей лет, сам черт не мог разобрать! Но я-то знаю правду. Ты появилась на свет в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году. В двадцать лет родила от Заикина мальчика. Училась на медсестру и работала на почте, газеты по домам разносила.

– Эту информацию я не нашел, – признался Димон, – как, впрочем, и сведений о родителях Ломоносовой.

– Так Заикин ей все данные поменял, – рассмеялась Бубнова. – Когда стало понятно, что девчонку снимать начнут, он ей новые документы выправил. Интернета тогда не было, Заикин сделал «звезде» паспорт. Имя «Карелия» она сама себе выбрала, фамилию «Ломоносова» – тоже. На самом деле она Иванова, Машка-замарашка. Отец у нее кто? Никому не известно. Мать где? А фиг знает. Маньку – так ее все звали – воспитывала пенсионерка, баба Катя. Они в наш дом переехали, когда Мане два года было, жили в полуподвале, там убогая «однушка» была. Не познакомься Машка-замарашка с Заикиным, умереть бы ей на помойке. Эй, подруга, знаешь, как старуху, которая тебя воспитывать пыталась, по паспорту величать?

– Нет, – неожиданно тихо ответила Карелия. – Баба Катя, и все. Она давно умерла.

– Теперь понятно, почему о детстве Карелии ничего нигде нет, – вздохнул Коробков. – Есть сведения лишь с момента, когда она стала Ломоносовой.

– Бабка никогда ничего родителях не рассказывала, – очень тихо объяснила Карелия. – Да я не особо и интересовалась. Она умерла, когда меня только-только собрались утвердить на главную роль, у нас с Михаилом уже была полная любовь. Он велел паспорт принести, а у меня не было его. Притащила метрику. Заикин пару минут документы разглядывал, потом сказал: «Простушка! Не устраивает». Я заплакала, подумала, не стать мне актрисой. Он рассмеялся: «Слезами беду не затопить. Да не вижу тут неприятности. Тебе какое имя нравится? И фамилию красивую сейчас подберем». Стала я Карелией Ломоносовой. Ксения, понятно, все узнала, позавидовала. И до сих пор такая.

– Ой, – махнула рукой Бубнова, – было бы чему завидовать! У тебя «двойки» в дневнике стояли, но это полбеды. Ты в тринадцать уже любовь закрутила с Гришей из десятого класса. А у того отец генерал и мать певица. Узнали они, с кем сын гуляет, и… тебя под зад ногой из нашего учебного заведения выперли. Хорошие они были люди, но все понимали. Бросит тебя парень, и что дальше? Вот и впихнули в учебное заведение другое. А уж как ты мечтала парня окрутить, в богатый дом попасть! Да видно, Боженька тебя мордой в лужу опустил, потому что приготовил кусок послаще. И на подработку тебя устроила мать парня для того, чтобы ты заработок имела. Гриша тебя, замарашку, быстро бросил, в институт поступил, там красавиц из хороших семей много нашлось. А ты что? Познакомилась с Заикиным, который из тебя актрису сделал. Почтовый перевод ему принесла, и он тебя в кино пристроил.