Аленький злобочек - Светлана Нарватова Страница 67

На ходу схватив около камина внушительный совок для угля, Степан Гордеевич понесся в оранжерею.

С порога позвал еще раз:

— Настенька!

Вместо Настеньки навстречу ему вышел плечистый бородатый мужик в форменной кольчуге Богатырей земли русской, и сердце у Букашкина закололо еще сильнее.

— Что, что с Настей?! — Степан Гордеевич попытался прорваться через заслон из железа и мускулов, но витязь стоял как каменный.

— Ваша дочь в надежных руках, сударь, но у нас к вам пара вопросов… Эй, эй вы со своей лопаткой поосторожнее, не в песочнице!

— Я тебе этой лопаткой сейчас как дам! — Степан Гордеевич и вправду со всего размаха влепил совком по шлему-луковке, так что у витязя явно зазвенело в голове. От второго удара царский человек уклонился, но спас его от неминуемой расправы только голос Настасьи.

— Все хорошо со мною, батюшка! А душегубца поймали!

Легче от этого сообщения Букашкину не стало, — какого еще такого душегубца?! — онподнырнул под закованной в железный налокотник рукой, смял попавший под ноги куст и… увидел то, что видеть не собирался…

Настасью в объятиях Платона Медведева ему тут же загородил выросший на дороге старший из богатырей. Опыта у этого мужа было поболе, чем у предыдущего. В том числе и в налаживании отношений с населением…

Одним движением он отобрал у Степана Гордеевича “совочек”, а в опустевшую руку тут же вложил свою лапищу с богатырским рукопожатием.

— Ну, папаша, какого сына вырастили! Если бы не он, положил бы тут вас всех черный маг, пикнуть бы не успели!

Купец попытался сказать, что он, может быть, и папаша, но насколько помнит, вырастил вовсе не сына, и вообще не понимает, что здесь произошло, но витязь (сразу видно опытного командира) слова вставить ему не дал.

— Гордитесь, гордитесь! Я отчет напишу, может еще и награду какую царскую получите за заслуги… Авось и вовсе род Медведевых в дворянство выведет.

Степан Гордеевич уже почти начал гордиться за Платона Алексеевича как за родного, когда вдруг вспомнил, что он-то сам не из Медведевых вовсе.

— Так я Букашкин, Степан Гордеевич, купец… — попытался объяснить он.

— Ах вот как? А я Трехглазов Богдан Самсонович, ну будем знакомы, — как ни в чем ни бывало ответил богатырь. — Выходит, зять ваш молодец.

— Так и не зять он мне, — растерялся Букашкин.

— Это почему это не зять? — возмутился богатырь. — Платон Алексеевич, ты почему еще не зять уважаемому Степану Гордеевичу?

Букашкин хотел было сказать, что де не для него доченька, цветочек аленький, цвела, да промолчал. Во-первых, перед глазами предстал совсем другой аленький цветочек с куском чужих штанов в зубах. А во-вторых, как же прямо в глаза самому настоящему Тридевятому богатырю сказать, что он, купец первой гильдии, считает чародея неподходящей для дочери партией?

Мысли эти промелькнули в купеческой голове практически мгновенно, потому что из-за спины Трехглазова показались Платон и Настасья. Молодой человек крепко сжимал руку девушки.

— Так я... хотел в подходящей обстановке, с подарками и сватами, как положено, — чуть смутился Медведев и нежно посмотрел на Настю.

— А мы тебе чем не сваты? — возмутился старший из богатырей и тут же хохотнул. — Да и подарочеку нас имеется, упакованный любо дорого поглядеть! Ну что, Степан Гордеевич, у вас товар, у нас купец! Отдашь дочку добру молодцу? С такой боевой женой только чародей и справится.