Аленький злобочек - Светлана Нарватова Страница 53

– Да так, презент… – смутился Медведев. – Барышне.

– Ну так неси свой презент, а то барышню как уведут… – по-доброму улыбнулась тетушка и легонько подтолкнула его в плечо.

И он пошел. Плечи расправил и пошел!

Перед дверью к Букашкиным он поправил узел галстука и звякнул в колокольчик.

Дверь открыл тот самый парнишка, который недавно Платона выпроваживал, и только тут он вспомнил, что, во-первых, так и не узнал о судьбе письма, зачем к тетушке возвращался, а во-вторых, если сваха не соврала, то в доме ему тут отказано.

– Добрый день, я к Настасье Степановне, – доложился Платон.

– Не велено, – подражая взрослым, пробасил паренек. – Степан Гордеич велели-с без него не пущать.

И невоспитанный отрок захлопнул дверь у Медведева перед носом!

Что ж.

Придется как всегда!

Настя

Встала Настасья поздно. Заснула-то под утро. Сначала ждала, пока батюшка угомонится и по двору бродить перестанет, затем зелье заканчивала, а после мысли глупые в голову лезли, сон отгоняли.

Она подскочила на постели, когда солнце было уже совсем высоко и заметалась по своей девичьей комнате, боясь, что не успеет собраться. Нет, не на поиски испытуемого для декохта… перед приходом Платона Алексеевича.Надо было и прическу сделать, и платье выбрать - в общем, прихорошиться и предстать перед гостем в лучшем свете. Мысль была новая и необычная, и Настасья не знала стыдиться ее или радоваться. Иными словами, еще не решила дурочка ли она влюбленная или счастливица.

Завтракала девушка в одиночестве, батюшка давно в контору уехал по делам. Ну так Настасье не привыкать, Степан Гордеевич иной раз по полгода из плавания не возвращался. Смущал только Петька, одновременно как-то хитро и виновато заглядывающий в окно.

Настя позвала его к столу, но паренек ответил, что уже поел, ему-де “разлеживаться на перинах некогда”. А от окна все одно не шел.

Замыслил что-то, свиненок. Ну так Настасья не гордая, сама к окну подошла, встала, как могла, внушительно и руки в баранку на груди скрутила.

— Выкладывай.

— А ругать не будете? — Петька прищурился и посмотрел сверху вниз.

— Чистосердечное признание даже в суде засчитывают как смягчающее обстоятельство, — усмехнулась Настя.

— Тогда идемте во двор, чего покажу…

Показать Петьке действительно было что.

За домом, аккурат под окном батюшкиной спальни, возвышался Аленький цветочек… При виде него Настасья только и смогла, что рот раскрыть, который впрочем тут же ладошкой прихлопнула, дабы из него не вылетело ничего, что не подобает порядочной образованной девице.

Все еще не веря своим глазам, она медленно повернулась в сторону Петьки.

— Настасья Степановна, это не я! Это Степан Гордеевич приказал! Выбрось, говорит, чтоб, значтца, атмофэру не портил…

Так вот почему батюшка так рано уехал! Мальчишку за себя отдуваться оставил.

— И что же не выбросил?

— Так я того... этого… о вас вспомнил, — почесал затылок Петька, пряча шкодливые глаза. — Подумал: запечалитесь…

— Не донес, — понимающе кивнула Настасья.

Сам вид Костика лучше любых слов говорил, что Аленькому цветочку пришлось претерпеть немало приключений за эту ночь. Горшок расколот, лианы дыбом, корни наружу.

— Это ты его? — вроде бы и негромко спросила Настя, но Петька попятился.

— Да что я, злодей какой? — с обидой протянул пацан. — Я ж только так, уронил слегка…