Черный Лотос. Воскрешенный любовью - Иман Кальби Страница 51

Только это не к месту. Не время сейчас. Досадно это признавать, но Александра появилась во всех смыслах не в то время и не при тех обстоятельствах.

И в то же время, я не могу не смотреть в бескрайнюю пустоту пустыни, которая так меня наполняет, и благодарить ее за то, что она дала мне ее. Что она дала мне ее несорванным цветком.

Алекса невинна. Эта мысль набатом эйфории и адреналина стучит по вискам, сметая всю мою ярость и ревность. Ревность к ветру, солнцу, воздуху… Потому что эта женщина должна принадлежать мне.

Это сложнее, чем тупое понимание брака такими, как Немезов и его кукла-жена. Это то, что могут понять лишь помазанные Востоком, пустившие по своим венам жар огня песков… Мактуб. Написано. Скрижалями судьбы. Картушами с древнеегипетскими символами, которые смогли разгадать благодаря Розеттскому камню.

Написано кровью, которую она оставила, дав мне в нее войти там, на руинах священного Крокодилополя, сожранного временем, песком и забвением.

Я смотрел на ее хрупкую фигурку, свернувшуюся клубком на белых сатиновых простынях отеля – и сердце давало сбой.

Она волнует меня. Мне по-животному не терпится снова ощутить, как в ее красивом, гибком хрупком тельце замирает дыхание предвкушения или даже страха. Страх- неизбежный спутник возбуждения женщины. Женщина должна бояться мужчину. Потому что тогда она покоряется. А потом испытывает удовольствие, понимая, что покоривший не хочет убивать… Он хочет давать удовольствие, он хочет возносить… В ее слабости и покорности ее награда…

Эту нехитрую мудрость объяснили мне африканцы и арабы, среди которых прошла большая часть моей жизни. Оказавшись здесь в составе частной военной организации сразу после армии, совсем зеленым, я и думать не думал, что так проросту в эти места корнями.

Здесь я познавал мудрость жизни, здесь я обжигался, возвышался и падал, здесь я познавал самый черный порок и… самую высокую, жертвенную любовь…

Моя судьба смешна и нелепа. Так говорю себе я, всякий раз вспоминая предсказания старой колдунью в забытом богом оазисе Бахария на стыке белой и черных пустынь, частей великой Сахары. Много лет назад, зеленым юнцом, мы попали там в засаду, воюя с очередными радикальными исламистами на страже покоев государства.

Мы зашли в ее ветхую лачугу случайно, в поисках воды, которая была на исходе. В оазисах всегда были колодцы, а нам предстоял долгий переход на юг, вплоть до суданской границы.

Она выцепила меня глазами сразу. Словно бы других ребят и не было. Посмотрела, улыбнулась своим беззубым ртом… Темная женщина. Словно бы поцелованная мраком. Ее глаза были бездонными. По телу побежал озноб, словно бы я ребенок в темной комнате с кучей иллюзорных монстров. Наверное, только в детстве я так и боялся, потом страх попросту вытравился из моей крови…

— Вы все тут просто случайные путники, которым я дам воду, ибо это велит закон великой пустыни. Не откажи тому, кто страждет. Вода и два финика- кодекс чести в пустыне. Но ты, черноокий, ты отопьешь из отдельного стакана…

Мы переглянулись с ребятами. Что вещала эта полоумная?

Несколько парней в моей команде, совсем зеленых и потому пока очень нервных, напряглись и взялись за оружие… Провокация? Отравить хочет? Запугать?

Я кивком головы дал им понять, чтобы не кипишевали.