Черный Лотос. Воскрешенный любовью - Иман Кальби Страница 50

Я всхлипнула.

Глупо будет сейчас говорить, что…

Что я бравировала тогда перед ним. Что я… так же далека от секса, как мы сейчас с ним от любви и нежности…

Я это переживу. Я справлюсь. Сейчас главное утихомирить его гнев, выбраться, наконец, из этой проклятой черной пустыни…

Просто доверилась инстинкту.

Просто сосредоточилась на запахе и вкусе, которые не были мне неприятны.

Я переживу. Я справлюсь.

Лучше он, чем дикари-контрабандисты…

Открыла рот, который тут же заполнила его плоть и такой яркий вкус… Давление на горло, непривычная наполненность….

Черный был нетерпелив и яростен.

Но страсть в нем горела- он стонал, рычал, сжимал мой скальп так сильно, что слезы на глазах проступали.

— Активнее, вусха (егип.– грязная),– не строй из себя невинную овечку… Как же сладко…

Когда я думала, что все закончится… Когда была уверена, что сейчас он меня все-таки отпустит, достигнув разрядки, почувствовала, как меня резко хватают за руку и поднимают. Мгновение- и спина упирается в шершавую прохладу глиняной стены. Рядом послышалось какое-то шипение…

Какой-то гад мимо пробежал. Но только разве его сейчас стоило бояться?

Взвизгнула, когда сверху навалилось тяжелое горячее тело.

Умелые руки подхватили меня под бедра, приподняли, а в следующее мгновение я почувствовала дикую, агонизирующую боль между ног.

Закричала. Впилась в его плечи, как пустынная кошка.

Из глаз непроизвольно брызнули слезы.

Черный замер.

Сначала нашел глазами мой затуманенный от агонии боли взгляд.

Потом медленно отстранился, выходя и смотря вниз.

Не знаю, что он увидел в этом тусклом, искаженном, словно бы смазывающем в небрежные мазки импрессиониста свете там, на месте слиянии наших тел, но…

Дальше я услышала отборный русский мат…

— Идиотка! Почему ты не сказала, что девственна?!– столько шока, неверия в голосе… И эйфории…

Да, черт возьми. Вопреки всему там была эйфория и торжество…

Инстинкты женщины заставили меня поймать его взгляд даже в моем шоковом состоянии…

Да… Он смотрел на меня с триумфом, восторгом и торжеством первого мужчины…

Руки, мгновение назад напоминающие жесткие путы, ослабли.

Они стали нежными и ласкающими.

А я, напротив, не смогла больше сдерживать рыданий.

Они рвались из меня освободительным катарсисом, с которым выходил стресс от всего пережитого за сутки…

Меня трясло, а он обнимал и что-то шептал на арабском, но я даже не могла разобрать…

Мы сидели на полу, в пыли и песке, посреди края света, на глазах у давно забытых богов, которые никуда не делись, а просто затаились в этой недвижимой пустыне…

— Глупышка моя…– шептал он,– я бы обрушил этот мир, если бы тебя потерял…

Это было больно.

Это не было любовью.

Одержимостью- определенно.

Ядом Черного Лотоса- совершенно точно.

И конечно же, далеко не освобождением…

Фейруз была права…

Наверное, лучше было бы сгинуть в песках, в бесчестии и забвении, чем сейчас в его объятиях…

Они уничтожат меня.

Почему-то здесь и сейчас, во мраке ночи пустыни, у развалин древних сооружений, сожранных песками цивилизаций, я понимала, что это в нашей с ним судьбе предначертано древними богами…

Глава 22

Внутри меня ярость, пустота и сожаление. Сложный коктейль, противоречивый. Наверное, я должен радоваться, что наконец, испытываю такие живые, вкусные эмоции спустя столько лет.