Ни днем, ни ночью - Лариса Шубникова Страница 51

Потом припомнила, что воды в бадье на донышке, ухватила ведерко на веревице и пошла до колодезя. Едва шагнула с подворья, как сшибли ее с ног, накинули на голову холстину, зажали рот и поволокли. Билась Раска, обороняла себя, как могла, да чуяла — ничего не выйдет. Руки, что крепко держали ее, оказались куда как сильнее.

Послед едва не сомлела, когда завернули в душную шкуру и на коня подняли. Как тронулись, так затрясло, закачало, а промеж того и страхом окатило. В тот миг Раска об одном просила Велеса Могучего: чтоб не обронить ненароком отцовского ножа, какой завсегда прятала в поршне. Не услышал ее скотий бог: Раска почуяла, как подарок батюшкин выскользнул и потерялся.

Верхами шли ни долго, ни коротко, остановились у реки: уница услыхала плеск воды, а вслед за тем чудную речь.

— Не пораньте, поднимайте осторожно.

Раска узнала голос старика Алексея, посла цареградского.

От автора:

Лоток— короб, который вешался на ремнена шею или плечо торговца. На нем размещался товар: мелкий, легкий, чаще всего — галантерея.

Берегиня— одна из богинь славянского пантеона. Помимо других возможностей, Берегиня наделяет особенными силами обыкновенных женщин, в каждой из которых живет частичка этой богини. По другой версии — дух невесты, умершей до свадьбы, светлое порождение нави, оберегающий людей, живущих по совести.

Близные— близнецы.

Лада— по одной из версий берегинями могли стать девушки с именами: Лада, Леля, Полеля.

Глава 14

Раска дождалась, когда положат ее на твердое, снимут с нее тяжелую шкуру, а потом уж лягнула ногой наугад да промахнулась.

— Здравствуй, милое дитя, — старик улыбался. — Истинная Мелиссин. Гордая, смелая. Жаль, слишком молода, чтобы быть умной. Но, поверь, мудрость приходит с годами.

— Ах ты, старая колода! — Раска взметнулась было, но опамятовала: вспомнила слова берегини и рот закрыла.

— Сие правда, не молод. Но рад тому, что дожил до седых волос и встретил тебя, Раска Мелиссин. Злишься? Напрасно, дитя мое. Иди за мной, нам нужно поговорить. — И повел по ладье к шалашу из тонкой узорчатой ткани.

Уница, подумав, пошла за ним. Все по сторонам глядела, выискивала куда бежать, если посол надумает обидеть. Ничего отрадного не увидала, только лишь челядь у низких бортов ладьи, да воев цареградских, каких в достатке сидело по лавкам. Глянула на реку, приметила поодаль ладью новгородскую, разумев, что дружинные провожают посла с земель князя Рюрика.

У шалаша встретила чернобрового Арефу: глядел на нее недобро, обжигал взором. Раска в долгу не осталась: ответила взглядом злым, да еще и разметанные косы перекинула за спину, и выпрямилась гордо. Хотела уж обругать чернявого, но опять припомнила слова берегини. С того и промолчала, а послед — шагнула в тканевый шалаш.

— Садись, дитя мое, — Мелиссин указал рукой на мягкий, изукрашенный вышивкой тюк.

— Недосуг мне рассиживаться, — Раска бровь изогнула.

— Раска, вряд ли ты сможешь стоять все то время, пока мы будем добираться до Царьграда.

— Вы и добирайтесь, а мне и в Новограде хорошо, — уница храбрилась, но унять стрекотавшее сердечко не смогла.

В тот миг ладья отвалила от берега, Раска качнулась и рухнула. Удариться не ударилась: шалаш устилали мягкие шкуры.

— Всевышний дал тебе ответ. Смирись, — ухмыльнулся Мелиссин.