Мои две половинки 2 - Анна Есина Страница 49

Не успела я начать принимать противозачаточные, как Ромка сразу это заметил. И взбесился, понятное дело, потому что мы с ним оба хотим ребёнка. Хотим. Множественное число, а не «хочешь — рожай», семь футов тебе под килем и барабан на шею.

За истекшие два года они оба изменились. Ромка — в лучшую сторону. Он стал серьёзнее, в чем-то даже спокойнее, ответственнее в конце концов. Я знала, что всегда и во всём могла на него положиться. А ещё я легко могла представить нас в старости, как сидим на берегу моря на какой-нибудь почерневшей от солёного бриза скамейке, обнимаемся, обсуждаем успехи внуков, глумливо костерим соседей. Мне будет хорошо рядом с ним.

Хотите знать, что приходит на ум, если поменять светленького на тёмненького и прокрутить на пятьдесят лет вперёд? Чернота. Нет ни моря, ни олухов по соседству, достойных осуждения. Лишь санитары изредка навещают мою палату для буйных. Мрачно? Естественно, потому что рядом с Ильёй я рехнусь. Он вытянет из меня все жилы, выпьет всю радость и оставит поджариваться на солнышке, как какую-нибудь чурчхелу.

Больше чем уверена, его ласки и нежность даются мне дозировано лишь затем, чтобы в нужный момент подпустила садиста, расслабилась, поверила красивым речам. Он из породы людей, которые вначале долго зализывают кусочек кожи, а потом без предупреждения вонзают ядовитые зубы.

Я шла к осознанию этой мысли годами, но вот она созрела. Я люблю обоих, да. Однако будущее готова разделить лишь с одним. И хотя от такой формулировки ворочается сердце, настало время признать, что Ромка — для души, а Илья подходит лишь для тела. Он токсичный и медленно отравляет меня изнутри.

В дверь постучали. Я смахнула слёзы и открыла.

— Я попрощаться, тигра, — Илья приподнял моё лицо за подбородок, стёр пальцем последнюю набежавшую каплю влаги и пояснил: — Давай поговорим, когда вернусь из поездки, хорошо? И прости за это, — он взглядом указал на повязку на носу. — Мне очень жаль.

Я кивнула. Подмывало спросить: «Кто я для тебя, Илюш?», но такие разговоры с бухты-барахты не ведутся. Незачем нервировать его перед рейсом.

Привстала на цыпочки и осторожно поцеловала в щёку.

— Поговорим, обещаю.

Он вжал меня в себя с такой силой, будто хотел отпечататься у меня под рёбрами.

— Мне без тебя край, Сонь. Подохну.

«А мне с тобой, Илюш, край», — подумалось и только. Улыбнулась как можно теплее и проводила в прихожую. Рому увидела на кухне. Присоединилась к нему, когда закрыла входную дверь за Ильёй. Встала на колени рядом с его ногами, прижалась ухом к бедру и прогнусавила:

— Прости меня, Ром.

— Ты чего ещё выдумала? — он поднял мою голову за щёки и посмотрел в глаза. — Какие извинения? Это мне надо валяться у тебя в ногах за то, что тогда изговнякал всё наше будущее.

Вдруг тень понимания скользнула по лицу. Он моргнул, неохотно сглотнул и совсем уж тихо спросил:

— Или ты за свой выбор извиняешься, который не в мою пользу?

Проигнорировала его вопрос и задала собственный:

— То видео, которое тебе якобы прислали, нарочно показал?

— С белокурым ребёнком?

— Да.

— Нарочно. Я ещё вчера про таблетки узнал.

— И весь день выдумывал, как бы мне побольнее сделать?

— Сонь, ты начинаешь нас путать, — он помотал головой и перетащил к себе на колени, чтобы разговаривать лицом к лицу. — Я хотел, чтобы ты поняла, от чего отказываешься, и показал, ради чего.