Сказка для троих - Яна Лари Страница 4

— Я всё понимаю. Малыш скучает по матери.

— Он её не помнит даже. Степану в принципе не хватает женской ласки.

— Я заметила, — аккуратно подвожу его к своей маленькой просьбе. — Вы можете мне подыграть?

— В чём именно?

Не знаю, но соглашайся! — стучит в моей дурной голове, что вечно не даёт покоя ни ногам, ни заднице.

Мы встречаемся глазами, его равнодушные, я быдаже сказала — не понимающие, зачем он это со мной, посторонней, безобразной старухой, вообще обсуждает.

И мне необъяснимо хочется смыть свой камуфляж, предстать перед ним собой настоящей, чтобы лёд в дымно-серых, безучастных глазах взорвался восторгом.

— Пока не знаю. Просто доверьтесь мне. Даю гарантию, итог вам понравится. — Интимно накрываю рукой его бицепс...

Честное слово, это не я! Это рефлексы.

А вот Иван не спешит отвечать мне взаимностью.

Но ведь и не шарахается?

— Из уст Бабы-яги это звучит сомнительно, — растерянный смешок проходится пёрышком по моей коже. Под толстым слоем уродского грима я рдею...

Безумие. Наверно резинка от накладного носа передавила мне мозг, иначе не знаю, зачем я устроила себе этот ненужный челлендж. Пришла, подарила подарок, ушла. В мире столько несчастных детей! Каждого пропускать через сердце?

А строить глазки его отцу? Это же вовсе клиника. Да на мне прикид антисекс! Я сломаю человеку психику!

Надо бежать. Вот прямо сейчас. Пока он осоловело переваривает мою попытку флирта.

Из ванной я выскакиваю, как ошпаренная.

Шерстяные колготки скользят по ламинату. Взмахнув руками, с воплем лечу вперёд — прямо на утаскивающего мой мешок мальчугана.

— А-а-ай! Пусти меня! Ведьма старая! — вопит он подо мной громче пожарной сирены.

Капец!

Незабываемый устроила ребёнку «праздник»...

Глава 3

Иван

— Папа, Яга хотела меня съесть! Но я ей зуб выбил! — тараторит Степан, гордо демонстрируя трофей. — Только я не понял… — Приглядывается внимательнее к пластиковому клыку. — Он что, ненастоящий?!

Ей-богу, сын так «нападению» не возмущался, как этому открытию.

Веру в сказочных героев надо экстренно спасать!

Но не успеваю я и рта раскрыть, как рядом со Степаном раздаётся слабый стон:

— Бабушка старенькая, зубы вставные!

— Да уж, стоматологи в Тридевятом сказочно халтурят, — прыскаю, пытаясь сохранить серьёзный вид.

— А как же ты детей ешь? — щурится Степан, дотошно изучая клык.

— В печи запекаю, — бурчит Яга, потирая щиколотку. — Ох, моя нога!

В жалобном голосе звенят настоящие слёзы, и мой внутренний джентльмен спешит подать ей руку.

Её пальцы на ощупь — подтаявший снег! Прохладные, нежные, идеально ложатся в ладонь… Отпускать не хочется, а задерживать прикосновение неприлично, поэтому резко подхватываю пострадавшую на руки.

Лёгкая, как пушинка!

Кто под лохмотьями: женщина или девушка — на слух не понять. Смотрю на неё — вздрагиваю. А слышу — пульс подскакивает! Никак эти два образа в мозгу не совпадают.

— Что вы делаете? — Начинает она вырываться с неожиданным жаром. — Всё нормально, это наверняка растяжение, ничего серьёзного. Я сама могу...

— Боюсь, своими силами ты сможешь только ещё более феерично навернуться! — рявкаю строго. — И ещё… Ты читала когда-нибудь про выкающую Бабу-ягу? Я — нет. Поэтому оставим политесы для простых людей.

Гостья в моих руках сжимается, льнёт так, будто упасть боится. А у меня голова кругом — то ли от нехватки воздуха, то ли от переизбытка чувств, что бурлят в крови, словно весенний паводок. Мне уже трудно понять, где заканчивается её дрожь и начинается предынфарктный стук моего сердца.