Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 174

Бухарест, Румыния.

Феникс.

Год спустя…

Рано утром я приземляюсь в аэропорту Бухареста и сразу же сажусь на поезд до Брашова, чтобы взять напрокат машину и осмотреть все деревни, расположенные между горами Пятра Краюлуй и Бучеджи.

Из-за бурного снега дорога тянется медленно. Я часто останавливаюсь на заправках, беру кофе в бумажных стаканчиках и записываю в дневник все, что приходит в голову, – так, как мне советовала доктор Вудвилл.

Короткие фразы. Факты. Даты. Названия мест, которые не напоминают мне о прошлом.

Только вечером, сидя в номере дешевого отеля и наклеивая на кожу очередной никотиновый пластырь, я позволяю себе вспоминать.

…Когда ты снова предала меня, мне в голову пришла пугающе точная мысль. Les amants maudits. Те, кто не ищет спасения, потому что гибель кажется им формой любви. Мы с самого начала были именно ими. Теми, кто убивают друг друга, снова и снова…

Возможно мне придется обыскать каждый угол планеты, прежде чем его голос перестанет жечь меня изнутри.

Я не собиралась вспоминать его.

Не собиралась искать его.

В каждом прохожем, в каждом случайном взгляде, в каждом отражении ловить знакомые черты – слишком резкий профиль, слишком темный взгляд, слишком спокойные жесты.

Это бессмысленно и унизительно, но я продолжаю всматриваться, будто он может возникнуть из толпы в любую секунду, будто мое внимание само по себе способно вернуть его к жизни.

Может быть, надпись на кольце ничего не значила.

Может, я глупо цеплялась за надежду.

Но я не могла иначе.

Потому что что-то внутри меня уже навсегда принадлежало ему.

— Рэд, – зову я.

Доберман устраивается у моих ног, положив голову на сложенные лапы. Имо вьется рядом, беспокойно кружась по комнате.

Последний год Чон числился пропавшим без вести. Мне пришлось забрать собак, потому что даже к единственному человеку, который остался рядом и к которому они были привязаны, они больше не шли.

Заккари не умел быть хозяином. Он умел только охранять. И угрожать.

Но я не винила его, как и друзей Чона, которые отчаянно продолжали его поиски, но их попытки ни к чему не привели.

В этом заключалась власть Чона Рейвенскрофта.

Лишившись его присутствия, каждый из его окружения ощущал себя… неполноценным. Пустым. Потерянным в мире, который без него вдруг перестал иметь центр тяжести.

Следующим вечером я осматриваю окрестности, пытаясь отыскать тот пейзаж, что преследовал меня в воспоминаниях. Машина петляет по узким улицам, снег хрустит под шинами, а напряжение в груди ощущается настолько сильно, что каждый вдох отдает острой призрачной болью.

В конце концов я останавливаюсь у небольшой деревни, каменные и деревянные дома которой плотно прижаты к склонам. Снизу они кажутся знакомыми, но я знаю, что нужно подняться выше.

Взяв рюкзак, я приказываю собакам ждать меня у машины и медленно иду в гору.

Кислород редеет, ноги с трудом держат вес тела на крутых камнях. Мое дыхание учащается, когда я замечаю одинокое шале. В большом панорамном окне отражается теплый свет, льющийся из гостиной.

Горло сжимается, и по какой-то причине хочется кричать.

Каждый чертов день, проведенный без него, меня мучали кошмары. Я просыпалась в холодном поту, желая увидеть дьявола в любом обличье, если бы только он явился мне.

Я знала, что моя зависимость невероятно сильна, что она пустила корни, которые невозможно вырвать, как бы я ни пыталась.