Между нами ничего не было - Ария Тес Страница 121

— Когда я была в больнице, я разговорилась с одной женщиной. Она считает, что рак — это плохая карма. У нее тоже…был ряд неправильных решений в жизни, после которых осталось много обиженных, раненых людей. И…

— Что, блядь?

С ее губ срывается смешок. Кристина не поднимает глаз, но улыбается очень горько. Шепчет…

— Через три дня мне будут делать операцию и…

— Как меня это касается?

— Ты прав, никак. Я просто…- громко всхлипнув, Крис утирает нос запястьем и наконец-то смотрит на меня, - Я пришла не для того, чтобы вредить тебе или твоей новой семье. Правда. Да, я слышала, что Кира беременна, и я не поверила…хотя, наверно, все-таки поверила. Боже…не знаю, как это объяснить, но клянусь, я не хотела ее волновать в любом случае. Я хотела поговорить с тобой…я хотела попросить у тебя прощения за то, что…было.

Я открываю рот, но не знаю, что ответить, а Кристина еще раз всхлипывает и еле слышно шепчет.

— Мне очень страшно, Эмиль. Я не хочу умирать. Может быть, я это заслужила, но…я не хочу.

Блядь…

Она тихо усмехается. Только в этом смешке все еще нет веселья. В нем…отчаяние, горечь и море безнадеги…

— Я знаю, что ты в такое не веришь. И да, возможно, мои слова звучат подобно бреду, но…У нас в больнице…хах…говорят, что болезнь никого разумнее не делает.

Снова глядя мне в глаза, Кристина заканчивает.

— Конечно, мои извинения не сделают карму чище, да и вообще…если мне суждено умереть, я умру. Простишь ты меня или нет, но…я должна была сказать тебе это. Тогда…в последнюю нашу встречу, я говорила совсем не то, что следовало. Ты был мне верным, хорошим мужем. Ты меня любил. Прости, что не смогла это оценить и ответить тебе тем же. Мне очень жаль. Искренне. Мне жаль, Эмиль…

Она облизывает сухие губы, потом берет свою сумочку и идет к двери, а я так и стою…глядя в пустоту с тяжелым сердцем.

Что?…

«Останься»

Эмиль

Когда я выхожу в гостиную, Кристины в моем доме уже нет. Это хорошо. Я не готов смотреть ей в глаза, не готов больше с ней разговаривать. Если честно, накатывает стыд и какая-то необъяснимая тяжесть. Понять, что я конкретно в этот момент чувствую — сложно. Просто какой-то глубокий провал.

Не глядя ни на кого, подхожу к бару, наливаю виски в стакан и сразу же его опрокидываю. Горло сдавливает и щиплет.

Морщусь.

Новости, мягко говоря, дерьмовые.

А еще мне стыдно.

Да, я хотел сделать больно своей жене, скрывать это глупо. Отказываться при уже полной картине всего я тоже не собираюсь. Я хотел сделать ей больно, хотел сломать ей жизнь, потому что в тот момент мне казалось, что это очень справедливо. Она меня нагнула круто, и что теперь? Подставил вторую щеку? Не-а, это не про меня. Так что да. Я хотел крушить, хотел рушить и наслаждаться. В момент, когда я только узнал о ее измене, это было единственное, что я ощущал — огромный пласт деструктивных эмоций. О том, как эти эмоции вывели меня на свет, сейчас говорить смысла нет. Это уже другая история, а в нашей с Кристиной, мы опираемся на факты, от которых я не буду открещиваться. Было так. Я всего этого хотел и маниакально к этому шел. Но! Я никогда не желал ей заболеть…или тем более умереть. Нет. Мучать кого-то на уровне эмоций — это одно дело. Отнимать любимое? Наказывать? Это все не смертельно. Я же не подох, правильно? Правильно. А вот…такое — уже определенно другая ступень помешательства, на которую меня не хватило бы.