Акцентор - Вероника Десмонд Страница 119

Наверное, я должна была радоваться, верно?

Но каждую ночь, когда я позволяла себе оплакивать свое разбитое сердце, мне не хватало его объятий. Я постоянно вспоминала, как Аарон играл мне в оранжерее или как он обнимал меня, когда у меня не было сил после смены в приюте.

Не то чтобы этих моментов было много, но иногда он не стремился к удовлетворению своих извращенных наклонностей, а просто был рядом: зарывался в мои волосы, шептал мое имя, слушал, как я рассказываю ему о своем дне.

Я больная мазохистка.

Черт возьми. Это просто… невыносимо.

Все лето я старательно игнорировала тошнотворную боль, раздирающую меня каждый раз, когда я вспоминала его.

Пока Блейк решал дела в Лондоне, мы с Риз ненадолго отправились в Швейцарию с моими неродными бабушкой и дедушкой. На самом деле, стыд пожирал меня заживо. Я думала, что все они начнут меня ненавидеть, потому что из-за обвинений Маркуса герцогиня Аттвуд, возможно, больше не сможет использовать титул королевского высочества в официальном качестве, но их отношение ко мне не испортилось.

Даже близко нет.

Они никогда не оставляли меня одну, заставляли готовить вегетарианские ужины, есть ведра мороженого и отправляться в долгие велосипедные походы. И хоть я пыталась отвлечься, волнение не прекращало душить меня, и, в итоге я вернулась в Лондон.

Я старалась быть рядом с Риз как можно дольше, потому что арест Маркуса ранил ее сильнее, чем она показывала остальным. Вещи отца так и остались нетронутыми, и мы пытались не держаться за воспоминания.

В какой-то момент от меня ничего не осталось: ни злости, ни печали, ни отчаянья.

Я просто механически делала свою работу в благотворительном фонде миссис Аттвуд, заставляла себя съесть ужин, ложилась спать… пыталась спать, а затем начинала день заново.

И так было до тех пор, пока не пришел новый семестр, который превратился в еще более худший кошмар.

На самом деле, он редко появлялся в Кингстоне, но мне все равно было спокойнее находиться только в людных местах, чтобы этот ублюдок не смог до меня добраться и снова совершить что-то безумное.

Несмотря на то, что часть меня тянется к нему, я отлично осознаю, что я просто иду по пути саморазрушения.

Поэтому я не пыталась с ним связаться, хотя иногда мне хотелось этого больше всего на свете.

Мне так сильно хотелось услышать его.

У нас были образцовые токсичные отношения, если это вообще можно так назвать, поэтому все к лучшему.

Пожалуйста, скажите, что все к лучшему.

Мое состояние ухудшается, когда я не препятствую развитию собственной паранойи. Мне кажется, что он стал появляться возле приюта без какой-либо маскировки, или вечером, когда заканчиваются мои занятия, тень его охранника мелькает вдалеке, а затем исчезает.

На самом деле это неправда.

Это гребаная иллюзия реальности.

А текущая реальность заключалась в том, что я практически стала персоной нон грата, когда кто-то пустил грязный слух о том, что мы были обручены. Возможно, молчаливый инвалид была недостойна великолепного Аарона Кинга.

Резкая тошнота подкатывает к моему горлу, но я заставляю себя отвлечься на разговор Катерины и Эммы, пока мы сидим в обеденном зале Кингстона. Хотя в последнее время я предпочитаю брать ланч в кофейне, Кэт всегда хотелось быть частью студенческого сообщества.