Любимый злодей - Д. С. Одесса Страница 109

— Значит, да. Что? –  не сдаюсь я.

Его брови сходятся над переносицей, Зейн вырывается из моих рук, как будто я причиняю ему боль, и трет ладонями лицо.

— Зейн, –  спокойно зову его по имени я, однако он уже замкнулся в себе.

Он идет к двери и поворачивает ключ.

— Читай дальше, если сможешь это вынести. Читай дальше, Нурия.

Он оставляет меня с неприятным ощущением подкатывающей тошноты в комнате Раньи, где в воздухе до сих пор витает слабый аромат сирени.

«11 мая.

Я больше не выдержу.

На часах 02:35, а он только что ушел. Как и каждый раз, мне плохо, противно, я словно в оцепенении. Если бы не это место тишины в моей голове, в которое я всегда прячусь, уверена, я бы окончательно сошла с ума. В этот раз, закончив, он включил свет и увидел порезы у меня на предплечьях. Из монстра в темноте, который проникает в мою комнату по ночам, потому что мне не разрешают ее запирать, он снова превратился в моего отца. Как только зажегся свет, он сел со мной на кровать, взял меня за руку и обеспокоенно нахмурился. Обеспокоенно?! Обеспокоенно, как будто то, что произошло минуту назад, не было поводом для беспокойства.

— Завязывай с этим, Ранья, –  велел он мне. –  Если твоя мама их увидит, она опять отправит тебя в клинику. Разве ты этого хочешь?

Проглотив слезы, я выдернула руку из его пальцев и прижала к себе. Он заботливо погладил меня по спине, но от этого мне стало только хуже.

— Если тебя что-то тревожит, поговори со мной. Ты же знаешь, что можешь доверить мне все что угодно, дочка.

Чтобы не спорить с ним, так как не осмеливалась на это уже несколько месяцев, я лишь кивнула.

— Я справлюсь, –  заверила я его. –  Просто меня сейчас очень грузят экзамены в школе.

— Конечно, справишься, –  ответил он, положив руку мне на затылок и поцеловав в лоб.

Я почувствовала, как вверх по пищеводу ползет желчь.

— Ты трудолюбивая и очень послушная девочка. Я горжусь тобой.

С этими словами он встал, одетый в белую рубашку и классические черные брюки, и на ходу застегнул ремень.

Будто окаменев, я скорчилась на матрасе –  там, где почти не сплю по ночам от отвращения к себе, –  и не поднимала лица. А когда услышала, как он нажимает на дверную ручку, пробормотала слова, которые, как мне до сих пор казалось, просто невозможно произнести вслух:

— Я беременна. –  С одной стороны, как только я это произнесла, мне сразу же захотелось забрать слова обратно, но, с другой стороны, я испытала облегчение оттого, что теперь кто-то знает. Кто-то. Надеюсь, он мой отец. А не монстр, который годами меня насиловал.

До моих ушей донесся щелчок двери, а затем приближающиеся шаги.

— Ты беременна? –  повторил он мои слова.

Со слезами на глазах я подняла на него взгляд. Хотя и не хотела плакать, просто не смогла сдержаться. Нижняя губа непрерывно дрожала. Терпеть не могу это состояние, когда находишься на грани слез и не можешь их остановить.

— Давно? –  спросил он, пока я быстро вытирала слезы, несмотря на то что все равно продолжали появляться новые.

— Двадцать пять недель. Позавчера я была… ходила… к… гинекологу.

Наступила слишком знакомая тишина. Тишина, которая возникала каждый раз, когда он входил в мою комнату в темноте и я знала, что меня сейчас ожидает. Тишина, которая заставляла меня мысленно вопить, умолять и выть.