Тени над «русским Чикаго» - Александр Домовец Страница 8

Само собой, соображениями насчёт убийства я с Остен-Сакеном делиться не стал. Ни к чему. Сказал о другом:

— Как вы догадываетесь, Алексей Иосифович, задача мне поставлена секретная. (Голова даже замахал руками: мол, всё понимаю.) Я – человек государев и дело у меня соответствующее. Излишне говорить, что ни малейшей огласки оно не терпит. Представляюсь вам в истинном качестве лишь по необходимости и всецело полагаюсь на вашу порядочность…

— Это вы насчёт того, чтобы я не болтал лишнего? – перебил Остен-Сакен. – Обещаю, даже не думайте. – Потёр кончик носа. – Так чем я могу помочь? Вы же не просто так себя рассекретили.

— Для начала отдайте зарегистрировать в канцелярии письмо из редакции, – попросил я. – Пусть все знают, мол, в город прибыл столичный журналист из влиятельной газеты, чтобы воспеть Царицын. Так сказать, укрепим легенду прикрытия. Хорошо бы и вам между делом в том или ином обществе похвастаться, что, дескать, целые «Санкт-Петербургские ведомости» обратили на нас внимание. По городу такие вести быстро разойдутся.

— Это несложно. Дальше?

— Прошу с завтрашнего дня выделить мне для разъездов по городу и окрестностям экипаж. Лучше закрытый. Мотив простой: создать журналисту все условия для работы, лишь бы потом написал, как надо. Может, недели на две-три, а то и на три-четыре, – как пойдёт.

— Решим. Дальше?

— Завтра в первой половине дня прошу пригласить к себе полицмейстера, а во второй – командира Аварского пехотного полка, который у вас расквартирован. Предлог любой. На встречах буду я. Представите меня им как есть, а я уж переговорю с обоими по своим делам.

— Снова рассекретитесь?

— А куда деваться? Их помощь наверняка понадобится. Возьму слово, что не разгласят…

— С редактора газеты, который вам дал письмо, тоже взяли слово?

— Взяли, взяли. Хотя из патриотических соображений он не возражал. Знает, что не в бирюльки играем.

— Ну, и молодец! – подытожил Остен-Сакен. – А я так и вовсе лицо должностное.

— В дальнейшем могут возникнуть и другие просьбы, – предупредил я.

— Возникнут – не стесняйтесь…

С этими словами он вызвал секретаря и вручил ему редакционное письмо для регистрации. А заодно велел пригласить на десять часов завтрашнего утра полицмейстера Подшибякина и на два часа пополудни командира пехотного полка полковника Буймистрова.

3

На первом этаже «Столичных номеров» располагались магазины, ресторан и даже товарная биржа. Ну, биржа меня не интересовала, а в ресторан я вечером спустился, чтобы поужинать и обдумать дальнейшие действия.

Расторопный официант принёс мне соленья, расстегаи, осетрину с хреном и предупредил, что бифштекс надо будет обождать минут двадцать. А чтобы не скучалось, щедро украсил стол графинчиком с коньяком. Однако, несмотря на соблазнительные запахи и вид закусок, мысли мои от гастрономии были далеки.

Данилов проработал в Царицыне около восьми месяцев. Его задачей было негласно надзирать за строительством артиллерийского завода на северной окраине города. Подчеркну: негласно. Официальная охрана объекта, разумеется, существовала и работала. Но в её ведении находилось лишь поддержание порядка и недопуск на стройку посторонних. Главным она не занималась – не её компетенция.

Дело в том, что по сведениям нашей службы, к строительству завода проявляла большой интерес разведка Германии – вот главное. Данилов должен был обеспечить секретность и безопасность объекта в целом. С учётом масштабов стройки задача выглядела неподъёмной. Около трёх тысяч рабочих, почти пятьсот конторщиков, тридцать инженеров, – под неформальный присмотр надо было взять целую армию. А то, что в рядах этой армии затаились вражеские лазутчики, сомнений не вызывало.