Переезд - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 96

Когда цыганка ушла, Гробовский и сам потянулся за папироской:

— Та-ак… Понимаешь, соседи мне сказали — третьего дня, мол, цыганка какая-то заходила, помаду предлагала купить. И так все выспрашивала про жильцов… Я вот теперь и думаю… Опростоволосились мы! Эх, Ваня… Сильные нынче у нас враги. Опытные, наглые, дерзкие. И, самое обидное — всегда на шаг впереди.

— Алексей… — чуть помолчав, доктор встал и прошелся по кабинету. — Ты говорил — на горячем' взять…

— Ну?

— Думаю, враги сейчас будут присматриваться к германскому посольству, — Иван Палыч вновь уселся на диван. — Будут искать подходы.

— Провокация?

— Да! Вполне могут убить посла.

— Англичане — да.

— И не забывай о левых эсерах! В ЧеКа, знаешь ли, не всем и не все можно говорить.

— Да знаю, Валдис предупреждал. Вот же докатились! Собственным коллегам верить нельзя.

* * *

Через пару дней Иван Павловича вновь напрягли чекисты. И это притом, что доктор был сильно занят на строящейся фабрике и в лаборатории, работал без продыху, да еще окормлял больных. И вот, доработался… Особым приказом по наркомздраву, подписанным товарищем Семашко, Ивану Павловичу Петрову были предписано отдохнуть не менее трех суток! Именно так — приказом. Кстати, не такое уж и редкое явление в те времена. Взять хоть того же Дзержинского, нахватавшего себе должностей, как драный кот — блох.

— Отдыхать, отдыхать и отдыхать! — так нарком и выразился. — Ты мне, Иван Палыч, живой и здоровый нужен. И — работоспособный. Сам же сказал — подарок всему миру! В Совнаркоме идею твою поддержали… А это уж, извини, обязывает.

Вот Иван Палыч и отдыхал. На пыльном чердаке дома номер 7 бис по Денежному переулку, что неподалеку от Арбата. В компании с Гробовским и двумя трофейными биноклями фирмы Карл Цейс. Бинокли были хорошие, сильные.

— Ну, Иван Палыч, что видишь?

— Да какой-то, честно сказать, срам! Девки на крыше загорают.

— Экие бесстыдницы, ай-ай-ай! Где, говоришь…

— Да вон, левее… Где общежитие…

— Хорошее место, удобное.

Две головы — лучше двух, а две пары глаз — куда лучше одной. Алексей Николаевич всерьез опасался, что может и не узнать ловкую бестию и безжалостную убийцу. Артистка ведь! Кабаре! Переодевается, парики меняет. Вот только помаду сменить пока что не догадалась. Так и пробуй ее, смени! Недавно милиция целую партию изъяла. Польскую, на собачьем жиру. Вот и купи такую! Вся Москва в шоке до сих пор.

— Именно англичанка в квартиру и заходила, — приложив к глазам бинокль, промолвил чекист. — Я соседей еще разок опросил. Точно — все на «э» говорила. Вот ими и показалось — цыганка. Тем более, в темном парике была… Ох, смотри, какая пухленькая!

— Да уж…

В облицованном серым песчаником двухэтажном особнячке по адресу Денежный переулок Пять располагалось германское посольство. Особняк некогда принадлежал известному промышленнику Бергу и чем-то напоминал эклектичный стиль французских городских дворцов. Кстати, именно в этот дом первым в Москве провели электричество!

Чуть наискосок от посольства, почти напротив, виднелся еще один особняк с плоской крышей, на уже трехэтажный. Второй и третий этажи занимало женское рабочее общежитие, первый — редакция газеты «Новый путь». Вот девушки на крыше и загорали, пользуясь погожим деньком! Конечно, не голышом, но в «голых» купальниках, с обнаженными руками — ногами. Впрочем, некоторые особы не стеснялись и большего — до общества «Долой стыд» под патронажем Александры Коллонтай оставалось совсем недолго.