Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко Страница 93

В справочниках должны быть данные по холодному оружию. Нужно посмотреть значения для стрелы, меча, метательного топора… Копья? Ножа? Обычного топора? Чем может пырнуть приличную девушку озверевший абориген?

Можно, конечно, просто выставить максимальную интенсивность… И максимальный же вектор. Построить схему, обработать камень, запитать его – и потратить на вшивый одноразовый амулет весь свой резерв.

Нет. Ерунда.

Верхние пики обязательно нужно выставить. А нижние сделать по уровню естественных бытовых прикосновений. На случай, если Торвальд захочет в седло подсадить. Ну или еще чего-нибудь. Захочет.

Ива, мечтательно вздохнув, прихватила губами кончик ручки.

Да. Стандартные бытовые прикосновения. Хотя…

Опустившись на четвереньки, Ива резво нырнула под кровать. Покопавшись в пыльных глубинах, она извлекла небольшой черный футляр, щелкнула замками и вытащила из него металлический куб акселерометра. По хромированным серебряным граням вилась ажурная вязь рун, в стратегических точках усиленная гранеными агатами и аметистами. С некоторым усилием водрузив куб на стол, Ива опустила рубильник. Куб загудел, над ним медленно развернулось измерительное поле. Серебристо-прозрачное у краев, к центру оно наливалось густой жемчужной белизной, скрывая металлическую поверхность.

Предположим, это человек.

Предположим, Ива хочет погладить его по плечу.

Зажмурившись, чтобы абстрагироваться от реальности, Ива погрузила руку в мерцающий свет измерительного поля, коснувшись эластично-упругой базы.

— Одна целая три десятых, – сообщил равнодушный женский голос.

— Спасибо, – автоматически поблагодарила Ива – так, словно разговаривала не с автоматикой, а с человеком.

Так. Хорошо. Возьмем с запасом. «Дружеское похлопывание – в пределах один и пять» – записала Ива в тетрадь.

А если не дружеское. Если, скажем, игривое?

Предположим, это привлекательный мужик.

Предположим, у него есть задница.

Ива закрыла глаза, воображая эту задницу – аккуратную, упругую, мускулистую, но не слишком объемную. На заднице темно-коричневые холщовые штаны, чуть выше – широкие ремни перевязи, сбоку видна рукоять меча…

Шлепок вышел отличным. Звонкий, энергичный, многообещающий. Ну просто-таки всем шлепкам шлепок.

— Три целых одна десятая, – педантично доложила автоматика.

«Шлепок – в пределах три и одна» – тут же зафиксировала Ива. И задумалась. Три и одна – это у нее. У Ивы. А если хлопать будет мужчина? Он же сильнее, правильно? И движения резче?

Должны быть другие показатели!

Вытащив из ящика стола балаболку, она сосредоточилась, вспоминая личный код Барти.

— Один-семь-три-пять-один-восемь-один, – произнесла она в черную бакелитовую мыльницу. Балаболки на шахте использовали суровые – влагозащищенные, противоударные, с функцией шифрования по внешнему и внутреннему контуру.

Господи, ну кто здесь может разговоры прослушивать? Вокруг одни лисы, медведи и белки. А белки промышленным шпионажем не увлекаются.

Правда, Торвальд еще имеется. Но в смысле промышленного шпионажа функционал у него приблизительно как у белки.

— Привет, Ив, – ожила наконец балаболка. – Чего тебе?

— Привет, Барти. Такой вопрос. Ты когда-нибудь замерял у себя силу удара при шлепке?

— Что-о-о? – охренел Барти.

— Шлепок, говорю. Ну, ты же шлепал женщин? Конечно, шлепал. Все шлепают. С какой силой?