Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы - Диана Фурсова Страница 92

— Нет, — сказала она.

Мира нахмурилась.

— Но он едет с нами.

— Люди могут ехать рядом до того, как их простили.

— А зачем?

— Чтобы доказать, что они умеют идти рядом и тогда, когда им за это ничего не обещали.

Мира обдумала.

— А если он устанет доказывать?

— Тогда мы это увидим.

— И что?

Вера посмотрела в окно.

Каэль в этот момент придержал коня у обочины, пропуская вперёд сани с северными мастерицами. Одна из женщин уронила тюк с тканью, и герцог спешился раньше стражника. Поднял сам. Не подал приказ поднять. Не сделал широкий жест перед свидетелями. Просто поднял, стряхнул снег и закрепил ремень.

— Тогда, — сказала Вера, — он остановится. А мы пойдём дальше.

Марфа закрыла глаз.

— Разумный ответ, — буркнула она. — Непривычно разумный для женщины, вокруг которой рушатся короны.

— Я стараюсь разнообразить впечатления.

— Разнообразьте лучше ужином, когда доедем. От столичной еды у меня до сих пор чувство, будто меня кормили правилами.

Тим тихо фыркнул.

Мира улыбнулась.

И Вера вдруг поняла: они едут домой.

Не в поместье. Не в Проклятую лечебницу. Не в место ссылки.

Домой.

Это слово ещё не стало лёгким. Оно было тяжёлым, как ключ у пояса, как книга клятв в сундуке, как ответственность за людей, которые поверили открытым дверям. Но теперь оно не резало.

На закате дорога поднялась к Морвейнским воротам.

И ворота уже ждали.

Чёрные створки, когда-то пугающие, стояли раскрытыми настежь. Ледяные руны на них больше не горели мертвенным синим. Они светились мягким серебром, а в центре, над старым гербом, проявилась новая надпись. Вера увидела её ещё издалека и невольно прижала ладонь к стеклу.

Дом Северного Очага.

Морвейн-Хольд сам назвал себя.

Марфа выскочила из кареты так быстро, что Орсен едва успел подать руку.

— Вот ведь упрямые стены, — сказала она, глядя на ворота. — Сколько лет молчал, а теперь таблички сам пишет.

Вера вышла следом.

Снег под ногами был плотный, но уже не такой мёртвый, как в первую ночь. От ворот к дому шла расчищенная дорога. По обеим сторонам стояли люди: Лисса с детьми, Нила с дощечкой, Ран с перевязанной верёвкой через плечо, старый учитель, северные мастерицы, жители деревень, старики, дети с метками и без, путники, которые нашли здесь кров, и те, кто только пришёл узнать, правда ли двери теперь открыты.

Майра стояла впереди всех.

В руках у неё была сковорода.

— Это на случай, если столица опять привезла лишних умников, — объяснила она, заметив взгляд Веры. — У меня аргумент простой, зато убедительный.

Вера рассмеялась.

Не нервно, не от усталости.

По-настоящему.

Дом за воротами ответил тихим звоном окон. Не страшным. Радостным, если старые стены вообще могли радоваться.

Каэль остановился рядом, но не вышел вперёд.

Люди смотрели на Веру.

Не на него.

И он не пытался изменить это.

— Госпожа! — крикнула Нила. — Сад…

Она осеклась, будто слова не хватило.

Вера повернулась к дому.

За северным крылом поднималось серебряное сияние. Не яркое, не ослепляющее, а такое, какое бывает под снегом в раннее утро, когда свет ещё не вышел на поверхность, но уже знает дорогу. Серебряная линия шла от главного крыльца вдоль стены, огибала кухню, старую башню, восстановленные склады и уходила туда, где прежде считали мёртвой землю под сугробами.

Последняя печать ждала.