Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы - Диана Фурсова Страница 88

Корона затрещала.

Вестар бросился к нему, но Орсен перехватил старика за плечо.

— Осторожнее, милорд, — сказал конюший мрачно. — Пол скользкий.

Ран встал рядом, и Вестар внезапно понял, что перед ним не придворные, готовые расступиться, а люди, которым за последние дни уже надоело отступать.

Каэль обеими руками сжал корону.

— И ещё, — сказал он.

Он смотрел на Веру.

Не через неё. Не поверх неё. На неё — как на равную, которая не обязана была его спасать, но дала ему услышать себя.

— Я признаю, что жена не принадлежит мужу. Её имя не выдаётся родом и не отнимается советом. Если Вера Элиана Морвейн останется в моём роду, то только по собственной воле. Если уйдёт — её имя всё равно останется её.

Что-то в груди Веры сломалось.

Не больно.

Как лёд на реке весной, когда под ним слишком долго шла вода.

Каэль рванул корону вниз.

Она не упала. Она сопротивлялась, впилась ледяными зубцами в его ладони, вспыхнула синим, потом чёрным, потом серебряным. Руна закрытого глаза под ногами Веры поднялась, пытаясь сомкнуться последним кругом.

Тогда Мира громко сказала:

— Лина.

Тим:

— Лина.

Марфа:

— Иветта.

Вера:

— Аделайда.

Люди подхватили.

Имена ударили в корону не силой, а правом быть услышанными.

Ледяная корона треснула.

Сначала тонко.

Потом вся.

Синий камень в центре раскололся на две части, и изнутри вырвался не холод, а тёплый серебряный свет. Он прошёл по залу, по статуе Аделайды у входа, по пуговицам, по кольцам Веры и Каэля, по меткам детей, по стенам, где гербы Рейнаров веками скрывали старые знаки.

Корона рассыпалась в руках Каэля ледяной пылью.

Он упал на колено, но на этот раз не под властью.

От усталости.

Вера шагнула к нему.

Марфа уже не удерживала.

Каэль поднял голову.

— Я сам, — сказал он хрипло.

Вера остановилась.

Поняла.

Он не отказывался от помощи. Он не хотел снова превратить её в женщину, которая должна его поднимать, потому что он упал. Он должен был встать сам.

И он встал.

Медленно. С трудом. С дрожью в руках. Но сам.

Только когда он выпрямился, Вера протянула ему чистую ткань, которую Лисса сунула ей за минуту до суда «на всякий случай».

— Ладони, — сказала она.

Он посмотрел на ткань.

Потом на неё.

— Спасибо.

— Это не прощение.

— Знаю.

— Это хозяйственность.

В его глазах впервые за долгое время мелькнуло почти тепло.

— Самая страшная сила Севера.

— Запомните.

— Уже.

Селеста попыталась уйти.

Не побежать. Не исчезнуть. Просто скользнуть к боковой двери, пока все смотрели на разрушенную корону. Но дом, дворец или пробудившаяся клятва — Вера не знала, что именно — не позволили.

Дверь покрылась серебряной ладонью и не открылась.

Селеста замерла.

Каэль повернулся к ней.

— Леди Дарвен.

Она медленно обернулась.

— Ваша Светлость, я исполняла решения совета.

— Вы провоцировали ребёнка с меткой. Встречались с Балдором перед пожаром. Ваша семья получала выгоду от изгнаний. Вы пытались лишить мою жену имени, чтобы занять её место и вернуть дом под контроль совета.

Селеста подняла подбородок.

— Всё это требует доказательств.

Нила подняла книгу.

— Они здесь.

Варна подняла папку.

— И здесь.

Марфа подняла письма Иветты.

— И здесь.

Мира подняла коробку с оставшимися пуговицами.

— И здесь.

Селеста посмотрела на Вестара.

Старик молчал.

Он больше не выглядел вечным. Без короны, без полного послушания зала, без уверенности, что страх переживёт всех женщин, он стал просто старым человеком с жезлом, который слишком долго принимал молчание за порядок.