Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко Страница 85

— Эх, – Торвальд, страдальчески поморщившись, махнул рукой и залпом осушил кубок. – Помнишь, у Тьяльви овин, а за ним сарайчик? Там еще рябина растет.

— Помню.

— Ну вот за этим сарайчиком сукин сын коня привязал.

— Так там же бежать и бежать!

— А я о чем? Сукин сын сразу же к выходу бросился. А я замешкался. Подумал: сунусь, а он выстрелит.

Бежать по грязи было трудно. Ноги разъезжались по мокрой траве, как по льду, перед глазами после яркого света кружились радужные пятна. Торвальд, в несколько прыжков проскочив двор, прижался к стене коровника, прикидывая, как бы заскочить внутрь и не поймать стрелу. Лучник-то к темноте привык, для него фигура на фоне проема – отличная, мать его, цель. Был бы щит… А если с другой стороны оббежать? Оттуда стрелок атаки не ждет…

Может, просто коровник закрыть? Хотя бы вон тем бревнышком дверь подпереть?

Пока Торвальд колебался, полуприкрытая створка качнулась, и темная фигура в плаще, пригнувшись, метнулась к сарайчику. Торвальд рванул за ней, поскользнулся, тут же восстановил равновесие, но сократить разрыв уже не успел. Лучник вскочил на коня – и умчался во тьму.

— Я думал, что он в меня стрелять будет, – повторил Торвальд.

— А он, сука, сбежал.

— Да. Он, сука, сбежал.

Если бы Торвальд сразу сообразил, что стреляют в Иву… Если бы он думал быстрее…

— А стрела, кстати, чья? – не стал отвлекаться от темы Инги. – Ты посмотрел?

— Ну я же не идиот. Стрела Тьяльви. Обычная охотничья, на крупную дичь. Таких стрел у него перед дверью пучок в колчане висит.

— А к Тьяльви в тот день половина города заходила.

И за гостями хозяин не присматривал. Если бы вор захотел, не то что стрелу – копье мог бы свистнуть.

— Так может, это Тьяльви и был? Не сам, конечно, кто-то из сыновей! – оживился Инги. – А что? Все сходится! Сначала прирезал Хагни, чтобы внимание отвлечь, а потом дурачка своего грохнул.

— Но Тьяльви точно знал, что Ива не сможет покойника поднять. Он недалеко был, наверняка весь разговор слышал.

— Да уж… Сложно… – Инги поскреб в затылке с озадаченным видом, и Торвальд с трудом сдержал торжествующую усмешку. Но тут же подумал: «А какого, собственно, хрена?» И счастливо осклабился.

— Вот. Можешь же думать, когда хочешь. Сложно все, очень сложно. Наконец-то ты это понял.

Возможно, Финна умела прозревать сокрытое от глаз. Но, скорее всего, ей просто стучали слуги. Когда Торвальд, благоухая копченой свининой и бьером, появился на пороге, мать уже ждала его – как ждут злодея и грешника темные глубины Хелля.

— Ты не пришел к обеду, – скрестила на груди руки Финна. – Я ждала тебя.

Больше всего Торвальду хотелось оказаться где-нибудь в другом месте. На палубе корабля в бушующем море, в гуще битвы, в пылающем здании. Где угодно, только не здесь.

— Я же предупреждал, что не приду. Помнишь? Ты как раз с шитьем в светлой комнате села, я заглянул и…

Он произносил слова и не понимал – зачем? Все равно Финна их не услышит. Она уже оскорбилась. А оскорбленная Финна глуха к словам.

— Мы все тебя ждали. Твои сестры, твоя тетка, твой племянник. Твоя мать. Я предупреждала тебя, что сегодня приедет Ауда. И я просила тебя найти время.

— Но я не мог. У меня срочные дела. Отец ждет, что я разберусь с этими убийствами.

— О да. Ты разбираешься с убийствами, – голос у Финны стал сухим и ломким, как первый обманчивый лед. – И где же ты с ними разбираешься?