Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 84

— Не закроется, — сказал Антон.Голос — ровнее, чем ожидал.Почти свой.

— Я тоже так думаю. Знаешь почему?— Серёга наклонился ближе, глаза блестели от водки, от веры, от того, что кто-тослушает. — Потому что люди.Не железо. Люди, брат.Железо сдохнет — и ладно.Фидо уже хоронили в девяносто пятом, в девяносто седьмом.Да каждый год хоронят.И ничего. Пока есть хоть один дурак, который досидит до трёх, снимет кота склавиатуры, потом сядет обратно, потом опять… Ну, ты понял.Живо.

Серёга говорил это искренне, с водочной убеждённостью, и Антон кивал, потому что Серёгабыл прав, и потому что кивать — это всё, что Антон мог.

В сети правила были. Проходной на входе не было. Дозвонился — и дальше сам.

Где-то в затылке лежало то, что он вытащил из банка. Ничего хорошего из этого уже невыйдет.

В служебных записях банка уже остались все запросы, минута в минуту, и отметка: входчерез рабочий доступ Серёги. Один запрос вёл туда, куда этот доступ не должен был вести,— в служебный файл. Рано или поздно эту нитку дотянут до Серёги.

Серёга рассказывал что-то ещё и смеялся тем самым смехом, низким, из живота.Антон улыбнулся в ответ.В углу зрения висела последняя строка — тихая, почти стёртая: ПАРАЛЛЕЛЬнЫЙ СУБАГЕнТ:ОТКРЫТ.

Глава 14: Уход

Приду. Простое слово.Два слога. Обещание, которое может стоить дешевле билета на метро, а может — всего, чтоосталось от этого вечера.

Серёга уже был в стадии «мне домой пора, но ещё одну».

Антон встал. Стул скрипнул по полу — дерево по дереву, громко, — и никто не обернулся.В баре к двенадцати ночи все звуки становились фоном.Серёга поднял голову.

— Брат, я пойду. Завтра дел куча.

— Да-да, — Серёга, мутный, тёплый, рука с рюмкой на весу.— Ты ж с утра… в типографии.Ладно. Приходи в следующий раз — Тимур обещал скинуть кое-что из Казани.

— Приду, — сказал Антон, и голос вышел ровный.

Он пожал Серёге руку.Крепко. Серёгины пальцы тёплые, чуть вспотевшие, хватка нетвёрдая от водки — пальцы несжимали, а просто лежали в ладони, как что-то, что отдают, не спрашивая.Антон держал секунду дольше обычного.Серёга этого не заметил.Или заметил, но списал на водку, на усталость, на субботу.Антон отпустил — резко, чтобы жест не успел стать прощальным.

Пошёл к крюку у двери за курткой.

Мимо большого стола.Валера сидел, развалившись, локоть на спинке стула, в руке стакан с пивом, на дне двапальца. Валера никогда не допивал до конца.Рядом Тошка, молчаливый, с кружкой чая, глаза полузакрыты.Не спал, слушал. Тимур тоже пил чай с лимоном.Не пил крепкого: за всю сисопку ни рюмки, только чай и пиво.У Тимура были свои правила.Антон уважал чужие правила.Особенно те, которых сам не придерживался.

Ленка у стойки, одна.Пиво перед ней, стакан наполовину, пена осела.Блокнот отложен, ручка лежала поперёк страницы, синяя, шариковая, колпачок снят.Антон ни разу не спросил, что она записывает.Не потому что не хотел — потому что ответ мог оказаться из тех, которые меняют расклад.

Ленка на сисопке, давно, уже не вспомнить когда.У кого-то дома, на балконе, ночь, лето.Балконная лампа жёлтая, тусклая, мотыльки вокруг.Ленка курит, профиль в свете: волосы за ухо, дым, сигарета между указательным и средним.Смеётся — голос низкий, негромкий, из тех, от которых не отвернёшься.Антон тогда смотрел и думал что-то, чего не додумал.Тогда — потому что не додумал.Сейчас — потому что додумал.