Биатлон. Мои крылья под прицелом - Анастасия Разумовская Страница 79

… мне приснился Пашка.

Вот это было бы естественно. Но какого шулмуса мне приснился Эрсий? Жар залил мои щёки, и я прижала к ним ладони, чтобы охладить. Позор-то какой! Чужие женихи — табу.

— Так, Иляна, упала-отжалась, — шепнула я себе.

Поднялась, натянула трико и футболку и ожесточённо занялась утренней зарядкой. После энергичных взмахов, приседаний, пистолетика, отжиманий и всего того бэкграунда, которым я всё ещё владела, стало полегче. И я перестала размышлять о странном поцелуе, куда сильнее меня волновало, что в теле до сих пор ощущалась слабость. Моё состояние будто откатилось почти к тому, что было до того, как я выпила пресловутый глинтвейн. Не совсем, но…

Аратэ вышел из душа, замотав бёдра одним полотенцем и ожесточённо вытирая волосы другим. Остановился, глядя, как я пытаюсь ходить на руках, задрав ноги вверх. Хмыкнул. И то ли от вида довольной рожи парня, с которым мы несколько минут назад целовались, то ли от банальной усталости, моя дрожащая рука подкосилась, и я рухнула на пол.

— Ты так шею себе свернёшь, — заметил лепрекон, прочищая ухо от воды.

— Может быть, — я села, упёршись руками в пол позади. — А может, верну себе былую форму. Мы же появимся в тот же миг, как ушли, да? У меня есть предложение к команде, хотелось бы успеть обсудить его до уроков.

Наклонилась и принялась массировать пальцы на ногах.

— Слушай, пыжик, вот этот поцелуй… ты не воспринимай его всерьёз, о'кей?

Что? В смысле: о'кей?

— Конечно, нет. Забыли. Я тебе его прощу, если ты мне ответишь на один вопрос.

Аратэ хмыкнул, запрыгнул на постель и закинул руки за голову.

— Задавай. А потом я тебе тоже задам и тоже тебя торжественно прощу.

Шельмец. Но я уже начала привыкать, кажется.

— Я пришла из другого мира. У нас множество народов, языков и наречий. Уверена, у вас тоже. Тогда почему я вас понимаю? Более того, почему ты говоришь на… сленге? Ну то есть, используешь какие-то такие словечки моего мира, которые вряд ли распространены у вас.

— М-м… а самой не сообразить?

— Нет.

— Переводчик. Прежде чем тащить тебя сюда, магистр Литасий вживил в тебя переводчика, тот проник в мозг и переводит всё, что мы говорим, тем языком, к которому ты привыкла. Чтобы ты понимала, мозг мыслит образами, переводчик считывает образы, эмоции, реакции, и дальше дело техники. Вот, наоборот, у него не так хорошо получается. Ты говоришь на нашем языке, но говоришь с сильным и довольно-таки забавным акцентом.

— Хорошо, а… в реальности магистр Литасий разговаривает нормально или… странно?

Лепрекон удивлённо покосился на меня.

— Если ты отвернёшься, я оденусь. Если нет, тоже оденусь, но… сама понимаешь. Мне-то наплевать, а вот тебе…

Я отвернулась.

— А что не так с речью магистра Литасия? — уточнил Аратэ.

— Он неправильно строит предложения.

Лепрекон промолчал. Я услышала шуршание, стук пяток по полу, «вжух» молнии и задумчивое:

— Можешь поворачиваться.

Обернулась. Лепрекон всовывал руки в широкие рукава рубашки.

— Магистр Литасий правильно строит предложения, — наконец возразил парень, застегнув последнюю пуговицу. — Но я поразмышлял, почему ты можешь слышать его не так. Скажи, вы же сначала встретились в твоём мире?

— Да.

— И там разговаривали на твоём языке?

— Да.

— Ну вот в этом и причина. Ты слышишь магистра так, как услышала изначально. Повторюсь, переводчик подстраивается под тебя саму. А ты готова к неправильной речи, у тебя вот такой образ уже сложился. Ну и… переводчик переводит соответственно ожиданию.