Биатлон. Мои крылья под прицелом - Анастасия Разумовская Страница 75

— Ты обманул меня, рыжий урод! — крикнул яростно. — И ты умрёшь!

Мы с Росиндой бросились на него, цепляясь за руки, но тот легко отшвырнул нас, и воины схватили нас раньше, чем мы успели подняться.

— Желание, — безмятежно напомнил Аратэ, лёжа на траве.

Даже клинок, надавивший на его горло, не мешал лепрекону улыбаться. Диэль гневно выдохнул.

— Что ж. Выполни и умри с миром. Повышение. Я загадываю повышение.

— Мне жаль, но…

Аратэ щёлкнул пальцами, и вокруг них возникло золотистое облачко.

— … другое желание было прежде. Впрочем, два в одном.

Меч выпал из руки командира. Воин взвыл, схватился за голову и рухнул на колени. Закричал раненым козлёночком, и на наших глазах из его головы выклюнулись какие-то веточки… Нет, не веточки — рога! Они начали стремительно расти и ветвиться.

— Лорд Барадиэль, — испуганно ахнул тот, кто держал меня, отбросил и кинулся к начальнику: — Лорд Барадиэль! Что с вами?

Аратэ вскочил и, и не глядя на катающегося по земле несчастного, отряхнул штаны.

— Желание клиента — закон, — резюмировал издевательски. — Ты стал выше. Поздравляю.

Пошёл на врагов, и мужчины перед ним попятились, ощерившись клинками. И в тот же миг раздался пронзительный голос, запевшие что-то на незнакомом, свистящем языке.

Валери! Это её смертоносная песнь.

Аратэ поднёс ладонь к губам лодочкой и дунул через неё на меня. И я почувствовала, как застывает моё тело.

— Нет! — крикнула ему, однако звук сломался в горле.

Я кинулась к лепрекону, но окаменела, едва успев поднять ногу. Мир обеззвучил, и всё же я продолжала видеть. Я видела, как оленерогая жертва коварства лепрекона вскочила и ринулась на Аратэ, но его меч вонзился в золотой щит, возникший из ниоткуда. Движения диэля были подозрительно неуклюжи, видимо, тяжёлые оленьи рога на его голове мешали балансу. Я видела, как другие пограничники принялись стрелять из магвинтовок. Одна пуля ударилась в меня и срикошетила от золота. Вот только целиться в прыгающую и дерущуюся с их командиром фигуру было слишком затруднительно, и тогда воины тоже вытащили мечи и вступили в схватку с лепреконом. Видела, как в лес ворвался дракон, со спины которого прямо в рубку прыгнул Харлак, заранее обнаживший клинок, и ринулся на врагов. Видела, как пограничники начинают шататься, а движения их становятся неуклюжими. Понимала: на них действует смертельная песня Валери.

И наконец в тени деревьев я заметила Эрсия. Опальный принц стоял, прислонившись к стволу берёзы, и словно перебирал струны арфы. Выражение его лица в предрассветном сумраке сложно было понять. Да и незачем. Вряд ли там было что-то доброе.

Первым упал противник Аратэ, и рыжик безжалостно перерезал ему горло.

А я не могла даже закрыть глаза, чтобы не видеть бойни, начавшейся сразу после этого. Ребята подходили к обессиленным врагам, выбивали оружие из их слабых рук, пинали жертву на землю и просто, хладнокровно и без лишних колебаний лишали жизни. Аратэ, Росинда, Харлак, Валери… они все.

Внезапно Эрсий открыл глаза, глянул на меня, подошёл и перекрыл мне зрелище ладонью.

— Этого тебе видеть не надо, — шепнул тихо.

И я даже испытала благодарность к нему. Смотреть на весь этот ужас было слишком омерзительно. Душа моя разрывалась на части и плакала. Ужасный мир. Безжалостный. Беспросветный.