Увидимся в другой жизни - Катриона Силви Страница 72

— Ладно. – Джулс, нахмурив брови, разглядывает ее.

Ну почему она такая наблюдательная?

— Твоя любимая жена сейчас быстро примет душ. Привет, Санти, – говорит она и машет ему из-за плеча Торы.

— Привет, – отвечает он; в глазах вселенская грусть.

Джулс уходит. Когда дверь ванной закрывается, Тора снова садится на диван.

— Прости. Тебя прервали, когда ты рассказывал мне, что я использую свою жену.

Санти потирает глаза.

— Забудь.

— Нет. Ты ведь это сказал, теперь не отказывайся от своих слов. – Тора ударяет себя по лбу. – Объясни мне, я все правильно понимаю? Жить отшельником и что-то черкать в блокноте – правильный путь, а мне растить ребенка с Джулс неправильно? – Она сверлит его глазами, от ярости готовая нервно захохотать. – Твоя жизнь – жизнь эгоиста, Санти. Ты думаешь, что ты герой, благородный мученик, жертвующий комфортом, чтобы другие считали тебя достойным. Но знаешь что? На самом деле из-за этого всего ты просто дерьмовый друг. Джулс и я постоянно переживаем за тебя. Твоя бедная мама…

Лицо Санти становится непроницаемым.

— По крайней мере, я не только живу в свое удовольствие, как некоторые, но еще стараюсь для нас обоих.

— Ты даже не слушаешь! – Тора взмахивает руками. – Ты же всегда все знаешь лучше всех! Честно говоря, ты был мне отцом всего один раз…

— А ты до сих пор ведешь себя как мой научный руководитель. – Санти смотрит на нее со злостью, которую редко показывает.

Тора помнит, как однажды увидела его – в той жизни своего брата – в гараже: он изо всех сил пинал старую стиральную машину.

— А что насчет следующей жизни? – выдыхает он. – Что ты будешь делать?

— Я уже говорила. Я хочу делать все на свете и быть всем на свете. Может, в цирк пойду. Может, разбогатею и куплю особняк в округе Роденкирхен. Может, наконец стану астронавтом. – Она следит за выражением лица Санти. – Что, тебе и это не нравится?

— Все будет бессмысленно, если мы не докопаемся до сути, – качает головой он.

Тора смеется. Санти терпеливо ждет, когда смех закончится, – как всегда. Ее злит, что она помнит это.

— Почему именно ты решаешь, что имеет смысл, а что нет?

Санти встает:

— Бесполезно говорить с тобой, когда ты такая.

— Какая? – Тору трясет от злости. – Ты не имеешь права вот так врываться ко мне и заявлять, что моя жизнь не имеет смысла.

Санти ходит по комнате.

— Давай скажу, на что ты не имеешь права.

— Говори тише, черт тебя подери, – предупреждает она его.

Но Санти не слушает Тору, он поворачивается к ней, глаза горят от злости.

— Ты не имеешь права проводить передо мной черту и заявлять: «Я хочу от тебя только это, и больше ничего». Мы выше всего этого, Тора. Мы были слишком многим друг для друга.

Тора должна остановить Санти, заставить его замолчать, но он неудержим, как ураган.

— Не надо использовать меня, словно я аксессуар к твоей идеальной жизни! Затыкать, когда тебе удобно, и слушать, когда скучно.

Как же Тора ненавидит его за то, что он может забраться к ней в голову и сказать то, в чем она не признается даже самой себе.

— Мне не бывает скучно.

— Лгунья! – выплевывает он. – Ты такая же, как я. Ты хочешь знать. Понимать. Ты хочешь искать и найти и… и прикоснуться к тому, чего не можешь объяснить. И уж точно ты не из тех, кто закапывает голову в песок и прячется от правды! Почему ты притворяешься?!