Докторша. Тяжелый случай - Наталья Шнейдер Страница 68

Она посмотрела на меня так, словно ей сообщили, что земля круглая и люди с той стороны каким-то нелепым образом не улетают в небо.

— Как прикажете, барыня.

— Я серьезно. Еще не хватало, чтобы ты свалилась, чего-нибудь разбила или сама убилась. Хорони тебя потом.

Она кивнула, но лицо просветлело. Такой аргумент был понятен.

— А теперь иди мой руки и поможешь мне привести себя в порядок, — велела я, чувствуя себя рабовладелицей.

Хотя в каком-то смысле так оно и было.

Расчесывая мне волосы, Марфа попросила:

— Барыня, воскресенье сегодня, дозвольте к обедне сходить, причаститься.

Голос ее звучал так, будто она заранее знала — откажут. Так оно и было обычно. «Ты мне тут нужна, в другой раз» — а другого раза не наступало.

И, честно говоря, сегодня мне тоже не хотелось ее отпускать. Да, основной путь передачи кишечных вирусов — фекально-оральный. Но примерно у пятой части пациентов вирусы находят и в слюне, и хоть основным путем передачи такой путь не считается, но и исключать его нельзя. Одна лжица на всех прихожан.

Через два дня полгорода блюет и… гм.

Но говорить это вслух — сочтут святотатством. Где это видано — из церкви болезнь принести!

— Я бы и за вас помолилась, — робко добавила Марфа. — Да и за то, что сама сегодня на ногах. Вчера думала — помру, а сегодня прямо воскресла. И не я одна. Не иначе, Господь смилостивился.

— Не похоже, что ты твердо на ногах стоишь, — осторожно заметила я.

— Так я не одна пойду, барыня! И девки наши, и мужики, помогут уж, ежели что!

Час от часу не легче!

— И много вас в церковь сегодня хочет сходить причаститься?

— Почитай, все, кто на ногах. Серафима Карповна сказала, не возражает, но я-то при вас, я у вас должна спросить. Дозвольте, барыня.

— В церковь сегодня никто не пойдет, — отчеканила я. — Я запрещаю.

Марфа молчала.

— Подумай сама. Вчера вы все пластом лежали. Сегодня в церковь по сугробам пойдете. Хорошо, одного поднимут, так второй тут же свалится. Служба воскресная долгая. Не будете же вы все это время друг дружку подпирать.

— А причастие? — спросила она.

— Я напишу отцу Павлу. Пусть пришлет кого-нибудь причастить всех желающих.

Только надо подумать, как осторожно намекнуть, что лжицу все же надо обработать, прежде чем из дома выносить.

— Больных причащают на дому, думаю, он не откажет.

Марфа ойкнула:

— Так это совсем к помирающим — на дому причащать.

— Причастить можно любого, кто до храма дойти не может, не только умирающего. Не веришь мне — спроси батюшку, когда придет.

Она едва заметно выдохнула.

А я, наоборот, вздохнула. Потому что оставалась еще мужская половина, которой я в принципе не могу приказывать. И с этим надо что-то делать.

Я дождалась, пока горничная заколет мне косу гулькой и наденет чепец, и велела:

— Погоди немного.

Перебралась за стол. Первая записка — отцу Павлу. Короткая. «Благодарю за последнее ваше посещение моего дома, прошу помолиться о здравии моем и домочадцев. Осмелюсь просить ваше преподобие прислать кого-нибудь причастить желающих, потому что дворня моя слегла. Все крещеные, смертельной опасности нет, исповедоваться способны. Пожертвование прилагаю».

Но чтобы ее передать, придется писать мужу. Протоиерей кафедрального собора — очень важная шишка. Дворне обратиться непосредственно к нему — все равно что с ноги войти в кабинет к губернатору. Да и наверняка не ходят они в кафедральный собор, где слишком много господ. Предпочитают какую церквушку попроще, благо их в каждом квартале.