Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы - Диана Фурсова Страница 66

Ненужная жена исчезала прямо у них на глазах.

На её месте оставалась хозяйка.

Но победа не согревала до конца.

Каэль подошёл к ней, когда песня стихла.

— Я должен был остановить Селесту раньше.

— Да.

Он кивнул.

— Я не понял, что она делает, пока не увидел знак.

— Я тоже не поняла сразу.

— Но вы успели к Мире быстрее.

— Потому что смотрела на ребёнка, а не на знак.

Он принял и это.

Некоторое время они молчали.

Потом Каэль сказал:

— При всех я подтвержу: совет не имеет права лишить вас имени до полного разбора архивов.

— При всех?

— Да.

— Красиво.

Он посмотрел на неё.

— Вы говорите так, будто это плохо.

— Это хорошо. Но мне нужно не красивое подтверждение. Мне нужна правда. Полная. Кто написал обвинения против Элианы в столице? Кто передал вам сведения? Кто сделал так, что вы поверили быстрее, чем спросили? Кто связан с Балдором, старостой и серыми повязками? Пока вы подтвердите моё имя, а ложь останется целой, они просто ударят в другом месте.

Каэль долго смотрел на огонь.

— Вы правы.

Вера едва не сказала: «Повторите, я не расслышала». Но сдержалась. Иногда колкость портила редкий полезный момент.

— Тогда начните с Варны, — сказала она. — И с Селесты. Они слишком уверены, что мои прежние обвинения можно поднять в любой момент.

— Я поговорю с Варной.

— Не поговорите. Допросите.

Он слегка поднял бровь.

— Вы приказываете главе рода Рейнаров?

— Нет. Даю ему шанс быть полезным.

Каэль впервые за вечер почти улыбнулся.

Почти.

И именно в этот момент Вера поняла, насколько опасной становится близость. Не романтической сладостью, не быстрым прощением, а тем, что рядом с ним теперь можно было говорить прямо — и он слушал. Это было слишком важно, чтобы доверять этому без проверки.

Она отступила на полшага.

— И не думайте, что сегодняшняя ваша поддержка всё исправила.

Улыбка исчезла.

— Я не думаю.

— Хорошо.

— Но я надеюсь, что она хотя бы что-то начала.

Вера посмотрела на зал. На Миру. На Тима. На Марфу, которая ругалась с лордом Вестаром у стола счетов так уверенно, будто всю жизнь спорила с советами. На людей, которые уже не боялись громко говорить в этом доме.

— Не поддержка начала, — сказала она. — Работа.

Каэль склонил голову.

— Тогда я продолжу работать.

Она не ответила.

Но не отвернулась сразу.

Селеста нашла Балдора после полуночи, когда приём уже расходился на усталые группы: кто спал в тёплых комнатах, кто спорил у счетов, кто помогал убирать миски, кто досматривал фонари. Дом не выпустил совет до утра, ссылаясь на метель, которая, как заметила Майра, началась очень воспитанно — ровно после того, как Вестар заявил, что немедленно уезжает.

Балдор сидел в бывшем кабинете управляющего под формальным надзором Орсена, но Орсена вызвали в конюшню: у одной из лошадей совета порвалась подпруга, и без конюшего там подняли бы больше шума, чем требовалось.

Дверь в кабинет открылась без скрипа.

Балдор вскочил.

— Леди Дарвен.

— Сядьте, Крейн. Вы и так сегодня достаточно плохо держались на ногах.

Он побледнел.

— Дом слушает.

— Дом слушает тех, кто говорит громко. Мы будем говорить тихо.

Селеста подошла к столу. В комнате было холодно, но её это словно не касалось. Она сняла перчатки и положила их на край стола, аккуратно, пальчик к пальчику.

— Вы уверяли совет, что Морвейн-Хольд мёртв.