Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Гончарова Страница 535

Действительно нахалы. Хотя если бы они знали меня чуть получше, так убого бы площадку не готовили. Считают меня соплюхой и недооценивают? Похоже на то. Как бы мне теперь повести себя? Показать опасной? Нарвешься. Пусть лучше недооценивают. Современная дуреха, повернутая на поп-культуре, немного хамка, не слишком образованная, типичная внучка торгаша. Хотя если кто деда назовет торгашом… ой, не завидую я этому герою-камикадзе. В лучшем случае зубы станет собирать по кабинету. В худшем – собирать нахала будут в реанимации. Сыграть им, что ли, хамоватую студентку? А, можно.

Поверят ли?

Не знаю. Но пробовать надо. Лучше так, чем показать себя слишком умной.

«Пор-р-р-р-рвем игр-р-ру на тр-р-р-р-р-ряпки?»– предложил зверь-из-зеркала. И я внутренне улыбнулась.

— Хорошо, и вам не хворать.

Я без приглашения обошла комнату и уселась на стол, подвинув в сторону кучу несомненно важных бумаг. Парочка спланировала на пол. За ними с грохотом упали четки. Ой! Я не нарочно, правда-правда! Но вышло здорово. Поп оказался повернут ко мне спиной, Рокин соляным столбиком застыл у двери.

— Поговорим, падре?

— Дочь моя, вы неправильно употребляете это слово. У нас в России падре нету. Это слово обозначает католического священника…

Поп неторопливо встал из кресла и прошелся по комнате.

— Да, я знаю. Но и пудель, и бульдог, и дворняжка – это собаки. Как собаку ни назови, она кошкой не станет.

— Хорошо ли сравнивать святых отцов с собаками?

— Вы же сами себя с ними сравниваете. Как там… пастыри, да? Пастушьи собаки вокруг стада? Разве нет?

— Разумеется, нет.

Не соглашаешься? Пытаешься отобрать инициативу? Что ж, попробуй!

— Ну да это и неважно. Рокин пригласил меня и сказал, что вы тоже видите ауры. Это так?

— Дочь моя, не могли бы вы слезть с моего стола?

— Вы же не можете иметь детей? Да и моего отца давно похоронили, – я и не подумала выполнить просьбу. – Так мы поговорим про ауры?

В голубеньких глазах плескалось возмущение. Ага, допекаем помаленьку.

— Что именно вы хотите узнать про них?

— Юлия Евгеньевна. А вы?

— Можете называть меня отец Алексий.

— Отлично. Дядя Леша. Вы тоже видите ауры?

— Иногда.

— Это как?

— Когда соблюдаю пост и молюсь.

Мне это резко не понравилось. У него аура как прогнивший баклажан! Как ему могут помочь посты и молитвы? Или даже они не помогают хоть чуть-чуть просветлеть?

— А просто так? Если смотреть как бы боковым зрением?

— Чтобы видеть душу человеческую, нужно свою очистить от мирского, – наставительно произнес поп. – Если человек грешен, если его отягощают недобрые помыслы или деяния…

Все. Мое желание говорить сдулось, как лопнувший шарик. С такой аурой, как у него, он еще и пытается мне о каком-то очищении говорить? Лицемер! И, похоже, меня сюда затащили не для разговора, а для мя-агонькой такой проработки мозгов.

Увольте.

Я лучше буду совершать ошибки, но пользоваться своей головой.

— Простите, ребята, мне пора. А вы оставайтесь. Поговорите об очищении… очень советую ведерную клизму. С перцем. Прочистит до самых глубин души.

Я спрыгнула со стола и направилась к дверям.

— Почему вы так негативно настроены, Юлия Евгеньевна? Мы не сделали вам зла, а вы вот так… хамите, оскорбляете…

— Мне надо дождаться, пока вы мне сделаете гадость, и только потом нахамить? Лучше я потом буду молча пинать, – вежливо ответила я. – Прощайте.