Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Гончарова Страница 524

— И не говори. Этого просто не будет. Или ты думаешь, что после пятидесяти стариков можно сдавать в расход? Смешно. Я еще и тебя переживу, внучек…

И столько брезгливости было в последнем слове…

— Я действительно твой внук. Последний из Леоверенских! Юлька – девчонка, ее дети даже Леоверенскими не будут. Что, род пресечется?

Славка ударил в самое больное место. Это я знала. Деду хотелось, чтобы на земле жила его фамилия. Очень хотелось. Но…

— Ее дети – будут. Потому что она действительно моя кровь. Фамилия не имеет значения. А ты ничтожество.

— Ты не смеешь так говорить!

— Я смею. Я никого и никогда не предавал. А вот ты струсил и убежал, поджав хвост. И даже не подумал позвонить или написать матери. А она переживала.

— А ты – нет?

— А мы с Юлей – нет.

— Ну да, что она могла понять в девять лет…

— Мне было почти десять. И все я понимала. Дед даже взгляда не бросил в мою сторону.

— Она – поняла. Знаешь, что мне тогда сказала маленькая девочка? Что все имеют право на счастье. И это в ее возрасте, когда другие еще в куклы играют.

— Умная девочка. А теперь и богатая. Дед только улыбнулся, жестко и холодно.

— Да, Юля будет богатой невестой. А ты будешь хвостатой тварью.

— По ее вине!

— По своей. Тварью ты был и до этого, теперь просто больше соответствуешь своему внутреннему облику. Мне жаль, что ты лиса. Таракан больше бы тебе подошел.

— А тебе – старый козел!

Славка плюнул на пол и вылетел вон. Дед брезгливо поморщился и опустился в кресло.

— Хорошо, что он сам ушел. И еще: ты ведь сейчас поедешь с ним?

— Да.

— Поговори с оборотнями. Мать такое уродище видеть не должна. Умер, и все тут.

— Хорошо.

Мне и в голову не пришло спорить. Славка проявил себя… да просто тараканом! Мерзким мадагаскарским чешуйчатокрылым! Скотина! Да как он посмел намекать насчет денег! Мразь!

Я сама была в бешенстве. Вообще-то весь разговор я пыталась наблюдать за аурами родственников. Получалось неплохо – вначале. У деда преобладали красные, синие, желтые и фиолетовые тона. А во время разговора аура просто полыхала пурпурным и фиолетовым. Как я понимала, это означало, что дед уверен в своих словах и собирается драться до конца.

Славка был попроще: алым, желтым, грязновато-зеленым и буровато-коричневым. И во время разговора он наливался дурной, некрасивой зеленью с коричневой переполосовкой. Злость? Обида? Ярость? Вот ярость – вряд ли. Или это дед не был в ярости? Наверное, так. Он же отстаивал свой дом и свою семью. А Славка просто требовал, всего и сразу. И ярился, не получая того, что хотел.

Жаль, что я не видела своей ауры. Но могу потренироваться еще. Надо.

Интересно, что у меня еще прорежется? С аурами все просто, стоит только вспомнить портреты, написанные Даниэлем. Он художник и видел душу человека. И отражал ее на портретах. А я пока до такого уровня не доросла. И вижу только ауру.

Маленькая еще.

Я распрощалась с дедом и вышла из кабинета. Валентин ждал меня в приемной.

— Подслушивал?

Оборотень даже и не подумал отнекиваться. Я поглядела на него тяжелым взглядом.

— Учти, вот если Мечислав узнает об этом разговоре, тогда ты точно огребешь по наглой рыжей морде. Ясно?

— Слушаюсь, Кудряшка!

Оборотень вытянулся в струнку и ел меня глазами с выражением дуболома на лице. За что и получил каблуком по ноге. То есть я-то попыталась его пнуть. Но наглое животное увернулось и, продолжая меня дразнить, вылетело за дверь.