Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Гончарова Страница 523

— Да неужели? – голос деда хлестал как плетью. – И ты решил, что я опять приму в свою семью предателя?

— Я не предавал! – возмутился Славка.

— Правда? А как называется то, что ты сделал?

— А как называется то, что делаешь ты? Ты спишь с моей матерью. Это инцест.

Я фыркнула. Дед пожал плечами.

— Аля мне никаким боком не дочь. Мы не родственники в ближайших десяти поколениях. А то, что она была замужем за моим сыном, а твоим отцом… Что ж, пусть так. И Женька, и Тамара умерли. Мы стали встречаться далеко не сразу после их смерти. Мы горевали. Я знаю, что Аля любила Женьку. И я Томку любил. Нам было плохо, когда их не стало. И все.

— Она моя мать, а ты мой дед. Это противоестественно.

— Это все церковные глупости. У нас нет общей крови.

— Это не оправдание вашим поступкам!

— А я и не оправдываюсь перед тобой. Ты не стоишь оправданий. Ты предатель. Мелкий и трусливый.

Дед укладывал слова, как удары меча, – жестко и четко.

— Я никого не предавал. Я просто ушел.

— Предавать можно по-разному. Можно открыть врагам военную тайну. А можно сбежать. Бросить все и трусливо удрать, украв побрякушки матери.

— Они были нужны мне только на первое время. Потом я обеспечивал себя сам!

— Тебе это предстоит и дальше. Ясно?

— Мне наплевать. Да оплачу я вам эти несчастные побрякушки! Ты помнишь, что я забрал? Я не смогу их выкупить, но отдам деньгами!

— Мне не нужно от тебя ни копейки. И ты от меня ни копейки больше не получишь.

— Я и не возьму. Но ты можешь прийти как-нибудь к нам с Кларой. Мы собираемся пожениться, у нас появятся дети, твои внуки…

— Моих внуков от тебя появиться по определению не может. К сожалению, ты слишком похож на Женьку. Так что какая-то часть моей крови в тебе есть. Жаль, что Аля не нагуляла тебя на стороне.

— Например, с тобой?

— Нет. На моего внука ты не похож. Тебя больше нет в нашей жизни. И ты мне неинтересен.

Жалеть братца дед не собирался. Да Славка и не нуждался в жалости. Голубые глаза горели злостью, лицо неприятно исказилось.

— Мать будет рада мне. И моим детям тоже. Клара – замечательный человек, она ей понравится.

— Ты что, хочешь притащить в дом пади? – изумилась я.

— Ты что, расистка? – взвился Славка.

— Нет, – отрезала я. – Но твоя Клара – слабое звено. И она мне не нравится. Не хочу с ней ни говорить, ни что-либо делать. Чем дальше она от меня будет, тем лучше.

— И мать не трогай, – добавил дед. – Ей пришлось тяжело тогда, после твоего ухода, и я не хочу, чтобы ей было больно сейчас.

— Если она узнает, что я жив и у меня все в порядке, ей будет легче.

— Нет. Для нее ты умер. Так и останется.

— У меня и своя голова есть на плечах. Если я решу повидаться с матерью, ты меня остановить не посмеешь! Да и не сможешь!

Дед пожал плечами.

— Если ты вздумаешь лезть в мою семью, я просто пристрелю тебя. Как бешеную шавку.

И сказано было так спокойно и холодно, что я поняла: пристрелит. И даже киллера нанимать не будет – сам справится. И рука не дрогнет. В холодных желтых глазах деда, почти таких же как мои, только светлее, плескалась морозная ночь. И мерцали блики, как от оптического прицела. А вот Славка… Ему стало страшно. Я это увидела. Но отступить он не мог и опять ринулся в драку.

— Я не буду говорить, что тебя поймают и посадят…