Ледяная принцесса для мажора (дилогия) - Кейт Хартли Страница 36

Подхватываю ее под бедра, и она обвивает меня ногами. Так легко и правильно, будто это происходит уже не впервые. Прижимаю ее к стеллажу – тени защищают нас от падающих книг, вырастая над нами куполом.

Отдаю мысленный приказ, и вместо меня ее держат тени.

Пальцы быстро скользят по пуговицам на ее рубашке. Расстегивают одну за другой, пока она борется с моим ремнем. Распахиваю рубашку на ее груди. Накрываю ладонью, сжимаю, ощущая приятную тяжесть и тепло.

Вырываю нежный стон из ее губ. Нежный и такой порочный, что мне сносит крышу.

Целую ее в шею, и она откидывает голову назад. Выгибается, подставляя себя под поцелуи.

На горле бешено бьется голубая жилка. Целую ее. Втягиваю в рот кожу, помечая алым соцветием.

Моя!

Ты моя, Элара! Хочешь ты того или нет.

И я – твой. Только твой.

Пусть еще сам не до конца осознаю это.

Ее руки, наконец, отбрасывают в сторону ставший ненужным ремень. Проникают под пояс штанов. И я задыхаюсь от прикосновения.

Ее нежные пальчики обхватывают меня. Скользят по всей длине. Растирают каплю смазки.

Элара смотрит на меня осоловелым взглядом. Словно сама не понимает, что творит.

Но я вижу – она хочет этого. Хочет меня.

— Дей…

Боже, как она стонет! Я готов кончить от одного ее голоса.

Качаю головой. Не так быстро.

Провожу языком по ее шее. Врываюсь в ее рот – тараню ее языком.

Элара кусает губу, когда я задираю подол ее юбки. Отодвигаю в сторону промокшее белье.

— Ты уже намокла, – шепчу ей в шею. – Моя порочная принцесса.

— Ненавижу тебя… – стонет она, выгибаясь сильнее, когда мои пальцы скользят по ее влажному лону.

— Говори это себе почаще.

— Не-на… ви-жу… – Она задыхается, но продолжает дразнить меня. Или говорит искренне – я не знаю. Я не могу соображать.

Меня разрывает от желания. Две недели я мечтал об этом. И теперь она снова моя.

Так что пусть ненавидит. Пусть проклинает.

Только пусть продолжает так сладко стонать и выгибаться от моих ласк.

Дразню ее пальцами, довожу до предела. Она хнычет нетерпеливо. Целует так, будто сама умоляет скорее ее трахнуть.

И я уступаю.

Вхожу в нее одним мощным толчком. Глубоко. Резко.

Она горячая и влажная внутри. Узкая настолько, что у меня темнеет перед глазами. В венах – огненный яд. В ушах – ее хриплые стоны. Под руками – ее упругие бедра. Ее горячее дыхание на моей шее. Ее острые коготки под рубашкой на моей спине.

Я – в ней. И она – во мне.

Мы единое целое.

Мы снова горим. Плавимся. Зажигаемся друг о друга. Сгораем друг в друге.

Ненависть. Страсть. Голод. Ярость. Любовь?

— Дей… Дей… Я… – она стонет с каждым моим толчком. Мычит мне в рот, переплетая язык с моим.

— Да, моя девочка… Да…

Я не могу позволить нам кончить слишком рано.

Замираю, подведя ее к самому краю, но не дав сорваться. Перехожу на поцелуи, пока она жадно толкается бедрами, пытаясь перехватить инициативу. Смеюсь ей в кожу, отчего она вздрагивает.

И снова начинаю двигаться.

Ее начинает выгибать все сильнее. Я держу ее за бедра, не давая сорваться с моего члена. Она кричит все громче, хотя голоса почти не осталось.

Ее стоны – протяжные, жалобные, смешиваются с моими – хриплыми, рваными. Мы оба на пределе.

Я знаю – как только мы кончим, она снова станет собой. Я ненавижу это. И ничего не могу сделать.

Наша страсть – это перемирие на поле боя. Минутная слабость, чтобы протянуть еще несколько дней друг без друга.